«У нас ничего не осталось, всё разбито»: как в Ярославле приняли пятую группу беженцев из ЛДНР. Репортаж

«Добро пожаловать», «Осторожнее», «Всё нормально будет», — то и дело говорили спасатели, хватая баулы у сходящих с поезда людей. 12 октября в Ярославль в пятый раз привезли беженцев с территорий, которые еще недавно считались украинскими. На этот раз группа самая маленькая — 51 человек. Толпа встречающих, кажется, была в два раза больше.

Приехавшие бежали в основном из недавно присоединенных республик ДНР и ЛНР. У них на родине не прекращаются автоматные очереди и бомбежки. Решение бежать приняли 40 взрослых и 11 детей из разных населенных пунктов. В основном это женщины.

Первыми из вагона без номера выходили пожилые и инвалиды. Крупную даму в заношенной зеленой кофте и потертых тапочках с бантиками выводили под руки и сразу сажали в инвалидное кресло. Пенсионерка, громко охая, опустилась на него и кратко поблагодарила помогавших. Следом шла еще одна бабушка с тростью.

Люди собирались впопыхах — кто-то успел запаковать чемоданы, но в основном вещи складывали в челноки, пакеты и даже мешки из-под песка. Многие сразу приехали в зимних пуховиках, чтобы не занимать место в багаже. Всё-таки холода совсем близко.

— Проходите сюда, пожалуйста, проходите, не теряйтесь, — кричат волонтеры. Старушек держали за руки, легонько обнимали и ободряли.

Привезенные в этот раз поместились в один туристический автобус. Еще один ПАЗ выделили, чтобы перевезти вещи. Для инвалидов подъехало социальное такси — «Газель» с расстеленным по полу ковром.

Беженцев заселят в детский лагерь имени Горького в Карабихском сельском поселении Ярославского района. Там большая территория для прогулок под огромными соснами, теплые корпуса и столовая.

Вынужденно уехавшие из родных городов как раз надеются, что найдут здесь тихое и спокойное местечко, уголок, где они смогут привести нервы в порядок.

Следом за старушками из поезда вышла молодая женщина лет 35. У нее короткий хвост и черная кепка, до прибытия успела накраситься, привести в порядок прическу. Она встала рядом с той самой пенсионеркой в зеленой кофте и маленьким сыном.

В разговоре с журналистами она говорит кратко, еле сдерживает слезы. Постоянно отводит взгляд и ищет усталым взглядом мужа.

— Собирались впопыхах, под обстрелами, очень тяжело было. В пути были очень долго, не знаю по времени, дни теряются. Наверно, больше недели. У нас ничего там не осталось, всё разбито. Жили в доме. У нас и мамин дом (дом свекрови. — Прим. ред.) разбит, и наш. И моя мама, инвалид, там осталась, — поделилась своей историей 36-летняя Евгения Сытник из Красного Лимана. — Честно сказать, девушка, за все месяцы вот такого сумбурного состояния я хочу немножко морально успокоиться. Буду рада, если там [в пункте пребывания] будут психологи, чтобы с нами могли поработать.

В мирное время она работала железнодорожником, сын ходил в садик. Из родного города выбирались с теми, с кем отсиживались в подвалах.

— На тот момент, как мы были все вместе, мы выскочили. И в подвалах пересиживали, и люди принимали, дома давали нам. Два месяца в подвале сидели, когда был самый пик, — признаётся Евгения, вздыхая. — Если честно, когда мы уже увидели, что назревает критическая ситуация, решили уезжать. Нам кум помог. У него было две машины. Он своих детей вывозил и одну машину нам дал. И так мы вырвались.

Ее муж в это время хлопотал над вещами, а сын смотрел на толпу. В планах у семьи сделать передышку, восстановиться и определиться с будущим. Хотят искать здесь работу и устраивать сына в сад.

Евгении повезло, рядом с ней будет крепкое мужское плечо.

Женщина в красном, явно зимнем, пуховике улыбается при виде камеры. Шутит, что уже дала интервью, но, смущаясь, продолжает разговор.

— Мы приехали из Сватово (Луганская область. — Прим. ред.), в силу военных действий пришлось оставить свой дом, поскольку было небезопасно, слышали взрывы, — говорит Алена. Она приехала с двумя детьми: сыну 14 лет, а голубоглазой дочке — 8 лет. А вот супруг Алены остался дома.

Малышка прижимала к себе потрепанного игрушечного кота Тома.

14-летний сын Алены от фотографии отказался. Теперь ему временно предстоит взять на себя роль главы семьи и помогать матери и сестренке. Парню резко пришлось повзрослеть.

— Я занималась воспитанием детей и работала медсестрой в сватовской психиатрической больнице, — вспоминает Алена. — Муж остался там. Думаем, воссоединимся. Хотелось бы вернуться обратно, как всё утихнет. Всё-таки дом есть дом.

Вынужденными переселенцами вместе с людьми в этот раз стали две собаки и напуганный кот. Черная такса и исхудавшая дворняга задорно били хвостиками и не хотели уходить с перрона. Одинокий кот забился в угол переноски и косо смотрел на проходящих в ожидании хозяйки.

Настроение толпы беженцев разнилось. Те, что с хмурыми лицами, быстро проскользнули в салон, сторонясь журналистов. Их очертания виднелись в окнах автобуса: пожилые женщины разглядывали толпу, а немногочисленные мужчины отворачивались, пряча взгляды.

Многие, прежде чем сесть в салон, хотели лично убедиться в наличии всех своих котомок. Улыбчивая дама с золотыми зубами внимательно осмотрела багажное отделение, закинула последнюю сумку и побежала в салон. Дорога была долгая и с постоянными пересадками, потерять что-то из личных вещей довольно просто.

— Ну хорошо, мы добрались! Мы из Донецка автобусом по эвакуации, потом с эмчеэсниками в палатках, потом из палаток вывезли автобусом в Таганрог. На распределение предложили Ярославль, мы согласились. Нас с автобуса — на поезд. Сутки в пути, — говорит Антонина.

Сегодня дончанка явно в хорошем настроении. Она рада тому, что добралась до спокойного города, говорить о дальнейших планах пока не готова, вспоминает былое.

— В Донецке на металлургическом заводе работала мастером, а в последнее время — на шахте имени Засядько. Здесь пока не знаю, чем буду заниматься. Как предложат — посмотрю. Лишь бы на шее не сидеть, — говорит Антонина.

Автобус наполнился за 40 минут. Люди в ожидании отправки устало прислонялись к стеклу лицом. Небольшая колонна выехала от вокзала в сторону Карабихи — впереди медосмотры, оформление документов и бесчисленное заполнение бумаг.

— В самое ближайшее время будет проведено обследование граждан, две недели у нас карантинные мероприятия. В течение этого времени также будут работать специалисты пенсионного фонда, социальной защиты населения, образования. Для того, чтобы все вопросы жизнеобеспечения нам в самый короткий период пребывания их решить. И наметить дальнейшие действия того, куда устроить детей, решить вопросы по трудоустройству, — рассказала о дальнейших действиях замначальника управления по социальной и демографической политике Ярославской области Татьяна Корбут.

Всего в Ярославле открыто девять пунктов для беженцев, которые занимают территории санаториев и детских лагерей в области. Мы даже ездили в один из таких пунктов.