«Собирали по частям»: нейрохирург рассказал, как на самом деле спасают выпавших из окна малышей

Весна, лето и ранняя осень — время, когда люди привыкли держать окна открытыми. К сожалению, в семьях с детьми, порой, это приводит к трагедиям. Малыши забираются на подоконники, опираются на москитные сетки и падают с высоты.

Например, в середине августа трехлетний мальчик чудом выжил, упав из окна 12-го этажа. Врачи делали все возможное для его спасения.

Подобные ситуации происходят ежегодно. Врач-нейрохирург Ярославской областной детской клинической больницы Дмитрий Шелкошвеев обратился к родителям и раскрыл изнанку врачебной работы в таких случаях. И рассказал, к каким последствиям приводят подобные инциденты, даже если ребенка удается спасти. Далее — от первого лица.

В приемном покое раздается очередной звонок, медсестра поднимает трубку. «Падение из окна, тяжелый, без сознания, едем», — передает информацию дежурному доктору. Для меня и, не побоюсь сказать, для всех коллег, начинается самый тяжелый период ожидания и неизвестности. Нельзя терять ни секунды. Звонки в диагностические службы, реанимацию, дальнейшее прокручивание в голове сценариев развития событий.

Конечно же, больше всего боишься, что, приехав, нельзя будет помочь ничем. Дальнейшие звуки сливаются в один страшный аккорд — сирена скорой, стук колес каталки по коридору, плач и крики родных. Ребенок у нас. Действовать нужно четко по плану — провести осмотр, определить степень тяжести и стабильности состояния.

Грязь, раны, рваная одежда, кровь. Бывают ситуации, когда приходится вычленять наиболее тяжелую травму или наиболее пострадавшую часть тела, а ведь их может быть несколько. Затем — быстрая, чаще всего бегом, транспортировка ребенка на исследования: КТ, рентген, УЗИ и госпитализация в профильное отделение или реанимацию.

Пока мы рассматриваем данные полученной диагностики, над ребенком уже «колдует» персонал нашей реанимации, медсестры берут анализы, реаниматолог стабилизирует состояние. Как приговор звучит: «Переломы костей, повреждения внутренних органов, кровотечение, черепно-мозговая травма, сдавление мозга». И все это требует экстренной операции. В таких случаях чаще всего мы действуем совместно: нейрохирурги спасают голову, хирурги — внутренние органы, травматологи — конечности. Анестезиолог удерживает жизнь в ребенке.

Кровопотеря. Пакеты с кровью мелькают одним за другим. Если кто-то справляется раньше, то, безусловно, помогает коллегам. Закончили. Ребенок возвращается в реанимацию, в повязках, наклейках, гипсе, катетерах и капельницах.

Эмоционально вымотанный спускаешься. Под дверями реанимации уже ждут родители, бабушки и дедушки, сестры и братья, которые смотрят на тебя с надеждой на то, что травмы несерьезные, что все будет хорошо. А ребенка собирали практически «по частям». Разговоры с родными в подобных ситуациях — до сих пор наиболее сложная часть моей работы.

Затем идут длительные дни лечения и ожидания. Для кого-то с положительным исходом, но требующим длительной реабилитации. Жизнь спасена. Но каким будет качество этой жизни? Увы, кого-то ждет горечь утраты и чувство вины на всю оставшуюся жизнь. Помните, подобные ситуации гораздо проще предотвратить, чем исправить!