«Трагедия всей жизни»: что скрывала за детскими стихами поэтесса Агния Барто

17 февраля исполняется 120 лет с момента рождения Агнии Барто. За этот срок выросло уже более четырех поколений людей, при этом ее книги по‑прежнему входят в число самых популярных в детской литературе. Мир её стихов нередко описывали как «плюшевый»: мячики, игрушки, беззаботное детство. Но рядом с поэтессой всегда шла непростая взрослая реальность. В этом материале — малоизвестные факты из жизни любимой у детей и их родителей поэтессы Барто.

Детство Агнии Барто прошло без нужды и лишений: отец‑ветеринар обеспечивал семью, хватало и на еду, и на игрушки, и на книги. Он читал ей Льва Толстого и басни Крылова, а также поддерживал первые попытки рифмовать. В четыре года Барто сложила свою первую рифму:

«Девочка гуляла в зеленых лугах, ничего не знала о своих ногах».

Родители стремились дать дочери воспитание и образование: устроили в гимназию и определили в балетную школу. Однако особого рвения к танцам у Барто не возникло. Даже на отчётном вечере, когда остальные переживали о комбинациях и пластике, Агния сделала упор на собственных стихах.

— На выпускной вечер хореографического училища приехал нарком просвещения Луначарский, — вспоминала дочь Барто Татьяна Щегляева. — Агния Львовна под музыку Шопена танцевала, принимая трагичные позы, и читала свои стихи «Похоронный марш». Говорят, Луначарский с трудом сдерживал улыбку, а через несколько дней позвал ее к себе и сказал, что она будет писать веселые стихи.

От танцев Агния отказалась в 20‑е годы, когда труппа уехала за границу, а она осталась в Советском Союзе. После революции жизнь ее семьи резко ухудшилась. Будущей писательнице пришлось даже приписать себе лишний год, чтобы устроиться на работу и помогать родителям.

О балете она вспоминала тепло: именно благодаря ему познакомилась с будущим мужем Павлом Барто. Он будучи племянником её преподавательницы часто бывал на репетициях и выступлениях.

В 1924 году они поженились. Казалось, судьба свела их неслучайно: оба любили литературу, писали детские стихи и мечтали о признании.

Барто ощущала, что её тексты далеки от идеала. Она общалась с Владимиром Маяковским и пробовала перенимать его манеру, вдохновлялась Анной Ахматовой и повторяла её приёмы. Но на бумаге получался не собственный голос, а чужой.

— Отец был главным ее литературным критиком. Он считал, что писать нужно гладко, а она отстаивала право ломать строку и так всю жизнь ее потом и ломала, — рассказала Татьяна.

Барто брала уроки у Корнея Чуковского и Самуила Маршака. Те критиковали, но соглашались: талант у писательницы несомненно есть. Параллельно Агния Львовна шлифовала стиль и сближалась с литературной средой.

«Облик аглицкого лорда // В Переделкине хранит // Ставший доктором Оксфорда // Добрый доктор Айболит. // К. Чуковский — гордость наша. // Подтвердят охотно то // Кончаловская Наташа, // Л. Кассиль и А. Барто», — эти строки благодарности Чуковскому она поместила в книге «Дни моей жизни».

В 1927 году у Барто родился сын Эдгар. Мать обожала ребёнка, а отношения с супругом постепенно охладевали. И в 1932 году, как и предложение сыграть свадьбу, инициатива развода исходила от неё.

После расставания стихи посыпались один за другим — и многие стали будущей классикой, которую будут знать десятилетиями. Про зайчика, Таню, бычка — самые известные произведения Барто появились в 30–40‑х годах.

— Она интересовалась детской психологией и общалась с детьми. Иногда шла по улице и слышала, что говорят девочки, иногда летом ходила под забором детского сада и наблюдала, что дети делают и что они говорят, — вспоминала дочь Агнии Барто Татьяна.

Слава принесла и ответственность. Слово Барто стало весомым в литературной среде, и, получив такой авторитет, она пошла на резкие шаги в адрес прежних наставников и друзей. Первым под удар попал Корней Чуковский, которому ещё недавно она посвятила хвалебные строки: Агния Львовна подписала письмо с призывом запретить его сказки, увидев в них критику советского строя. Позднее она выступала за запрет въезда в страну Борису Пастернаку и за исключение из Союза писателей дочери Чуковского.

— В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня, — выговаривала Лидии Чуковской Барто. — Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!

Карьера шла в гору: премии следовали одна за другой, а в личной жизни рядом вновь оказался любящий человек — инженер Андрей Щегляев. Во втором браке Агния сохранила фамилию первого мужа: под именем Барто её уже узнавали.

В этом союзе родилась дочь Татьяна. Нередко полагают, что стихотворение «Наша Таня громко плачет» связано с ней, но собственных детей в своих произведениях Барто не описывала.

Безоблачный период оказался недолгим. Во время Великой Отечественной войны семья переехала в Свердловск, где писательница работала токарем на заводе. Затем поехала на фронт военным корреспондентом и читала солдатам стихи.

Она мечтала о скорейшем окончании войны и возвращении к прежней жизни. Но в 1945 году, когда все радовались победе, Барто горевала: за несколько дней до объявления победы её единственного сына сбил грузовик.

— После того как у нее трагически погиб сын, она не могла это пережить всю жизнь. Это была трагедия всей ее жизни, — рассказывает дочь Барто.

Для неё всё потускнело: она забросила стихи и думала лишь о мальчике, которого потеряла навсегда. Вывести из отчаяния помогла любовь к детям. Агния поняла: себе уже не поможешь, но можно помочь тысячам родителей, потерявших во время войны своё чадо.

Так родилась радиопрограмма «Найти человека». Любой мог написать письмо с просьбой разыскать близкого. За 10 лет существования передачи воссоединились более 1000 человек.

— Очень многие встречи происходили прямо у нас дома. Удалось даже найти девочку, которая потерялась в четыре месяца. Естественно, никаких воспоминаний у нее не было, но мама написала, что потерялась девочка с родимым пятном в виде розочки, по нему и нашли, — делилась Татьяна Щегляева.

Постепенно Барто вернулась к писательству, но помогать детям и их родителям не прекращала до самой смерти. Она ездила в детские дома, проводила публичные чтения и выступления. В 1981 году после одной из поездок ей резко стало плохо: появилась мучительная боль и сдавливание в груди.

— Она не болела, у нее был тяжелый инфаркт. Она несколько дней пролежала в больнице, а 1 апреля ее не стало, — рассказала о последних днях писательницы Татьяна Щегляева.