«Специфичный во всем»: режиссер, снявший фильм про Перекоп, объяснил, что не так с Ярославлем

Много ли фильмов снято про жителей Перекопа? На ум приходит документальное кино про историю Ярославской большой мануфактуры — «Мы — Карзинкиных потомки». Или картина «Вор», в которой Перекоп стал фоном для трагической истории, номинированной в свое время на «Оскар».

Один из последних фильмов знают немногие. «Нити основы» 2022 года снял ярославский режиссер 35-летний Ярослав Лобачев. Он рассказывает про то, чего уже нет — о создании в постиндустриальном пространстве 300-летней фабрики «Красный Перекоп» музея и арт-площадки Textil. Съемки проходили в одном из жилых домов района, который, спустя четыре года после выхода картины, сгорел.

Фильм засветился на множестве фестивалей: на международном «Свет миру», 17- международном фестивале «Prvi kadar» в Боснии и Герцеговине, в Турции на Smyrna Movie Festival, на фестивале независимого кино в Индии. Все это за один 2023 год.

В интервью 76.RU Ярослав Лобачев рассказывает о том, как 90-е на Перекопе повлияли на всю его жизнь. А также — как начать и зачем вообще снимать локальное кино, и почему он не хочет в дальнейшем оставаться в Ярославле.

Сам Ярослав одновременно местный и нет. Родился он на Сахалине в 1991 году. Затем переехал в Ярославль и долгое время жил в доме № 60 по улице Стачек. Здесь же окончил восемь классов школы № 40, в старших классах перешел в православную гимназию святителя Игнатия Брянчанинова.

Фильмы про Ярославль снимала ещё его мама — она во многом и заложила в юного мальчишку стремления к кино.

— Твоя семья с Сахалина?

— Из Ярославля. Мама моя попала на Сахалин еще в советские годы. Многие отправлялись на Дальний восток или на север в поисках лучшей жизни. Она окончила культпросвет училище потом Хабаровский институт культуры и дальше уже на Сахалине в городе Оха она продолжала жить. Там я и родился.

— Почему вы переехали в Ярославль?

— После развала Союза там стало тяжелее жить и потом случилось землетрясение которое разрушило соседний город Нефтегорск. Оху тоже зацепило и наш дом был в аварийном состоянии, после чего мама решила вернуться обратно в Ярославль. Она родилась в Ярославле.

У меня отсюда несколько ветвей получается. Есть родные с той стороны Волги, деревни Рогово — крестьяне Блиновы. Самое раннее упоминание которое нашел в открытых источниках это первая половина XIX века. Еще Борисоглебский район, поселок Березники, оттуда тоже мои корни.

— Твоя мама тоже снимает кино?

— Она на Сахалине стала заниматься тележурналистикой. С 91-го года работала на местном телеканале. А потом, когда приехали, она стала работать на нашем «Городском телеканале». Часто меня брала с собой. Я хорошо помню, как там болтался. В монтажке сидел, смотрел, как монтируют — тогда ещё на кассетах. Когда снимали какие-то новостные сюжеты, тоже с ней часто ездил.

— Кем ты мечтал стать в детстве?

— Никем особо не мечтал. Помню этот вопрос в детстве часто задавали. Кем ты хочешь быть? Может, космонавтом или милиционером? Знаешь, такие классические вопросы от взрослых. И они меня всегда ставили в ступор. Потому что я ни о чем таком не мечтал.

Я много времени проводил на даче. У нас дом был под Шириньем. В нем не было электричества. Во многом это место сформировало мою любовь к природе. Потому что я там настолько дичал летом, что, бывало, босиком в лес уходил за грибами или какие-нибудь бобровые хатки смотреть. Целый день там пропадал, а ночью читал под свечкой.

— Твой первый фильм вышел в 2017 году. Как ты в итоге пришел в кино и чем занимался до этого?

— В школе я любил историю, участвовал в олимпиадах. Потом поступил на истфак в Демид, проучился два семестра. Почему-то решил забрать документы и поступил уже на соцработу. Доучился. Но эта учеба мне не сильно нравилась. Поэтому я просто болтался параллельно. То на Пролетарке работал, то на автомойке, то теплицы продавал. Родителям тоже помогал на съемках. Они тогда снимали доки (документальные фильмы — Прим.Ред.). Сам не знал, чем заняться.

После университета я пошел в армейку на контракт — на Северный флот, отмотал три года. Этот период позволил мне как-то переосмыслить свою жизнь. Потому что я был сигнальщиком, у меня вахта сигнально-наблюдательная. Я стоял снаружи корабля и любовался красотами моря.

В какой-то момент к нам приехала киношная группа снимать про корабль. Я им сильно завидовал. Тогда во мне что-то проснулось, и я решил, что, может быть, все-таки нужно попробовать заняться кино.

Когда я вернулся, родители меня поддержали. Они подарили мне камеру, маленькую такую. И с этой камерой как раз был снят мой первый фильм «Чистое поле». Короткометражка про мусорный полигон под Шуей, и на этой экологической теме он попал на фестиваль «Золотой единорог».

Потом был показ на ВДНХ. Я тогда думал: «Боже, какой низкий уровень у моей работы, а тут такие классные фильмы показывают». Но это было что-то, что дало мне надежду. Даже не имея образования, можно пробовать себя в этом направлении.

— Почему ты решил снять фильм про Перекоп?

— В 22-м году во мне стало созревать желание снять что-то про Перекоп, ведь это то место, где я сформировался. Потому что он уже тогда очень сильно стал меняться, в сравнении с моими воспоминаниями.

У моей мамы тоже есть фильм про этот район «Затрапеза», на его съемках я познакомился с Надеждой Балуевой — активистом, историком и популяризатором Перекопа. Активная женщина, она очень меня впечатлила.

Я с ней пообщался незадолго до ее смерти и этот разговор записал как интервью, которое потом было мной утеряно. Но этот разговор, он как раз дал мне мотивацию на то, чтобы я сделал свой дебютный фильм про Перекоп. Когда мы прощались, Надежда Николаевна взяла меня за руку и сказала: «Хорошая рука, я верю в тебя, что ты сделаешь что-то про Перекоп».

Ну и я сделал, в принципе. Ее пение есть в фильме и на паре кадров она тоже попадается.

Сильно позже, можно сказать случайно, я познакомился с продюсером Александром Гундоровым на фестивале «Свет миру» в Ярославле. И он мне буквально пару месяцев спустя написал: «У тебя идея есть, неделя на то, чтобы написать синопсис, тут конкурс». Это был первый конкурс фонда поддержки регионального кинематографа. Моя заявка выиграла, и появилась возможность снять первый фильм — «Нити основы». Кино про Перекоп и про музей «Фабрика».

— Что особенного в этом районе?

— Когда мы переехали на Перекоп, я был сильно впечатлен. В школе вообще по-другому все, другие дети. Тут все было более дикое, что ли. Сознание людей более свободное, более безумное. Меньше присмотра и контроля за детьми было.

Я узнал, что такое низкий социальный слой. На втором этаже в нашем доме спиртное продавали. В подъезде и возле него терлись всякие маргинальные личности. Там и помирали. Периодически поножовщины в подъезде бывали. Эхо 90-х все еще было слышно. Все это наложило сильный отпечаток на меня.

Многие ушли в алкоголизм, деструктивные процессы пошли. Даже в нулевых они продолжались. Большинство этих людей, они просто вымерли на моих глазах. Не все, но многие. Нельзя сказать, что все у всех было плохо: зависело от внутреннего стержня, от силы человека.

— Что в Перекопе тебя привлекает?

— Меня всегда впечатляло то, как люди друг друга хорошо знают. Здесь есть какая-то общность. Наверное, потому что люди на фабрике работали и помогали друг другу.

Я еще помню, как в детстве, когда мы собирались с семьей, там было очень много людей, у нас и детей была куча, и взрослых куча. Собирались, пели песни, на большие праздники, на Новый год или даже на похороны. Нас было очень много, а сейчас мы уже так не собираемся, и от этого мне грустно. Мой ребенок уже этого не видит, например. Очень жаль. Мы теряем связь друг с другом.

— Кино может это изменить?

— Не знаю, может ли кино помочь с решением этой проблемы, но оно может запускать какие-то рефлексивные процессы внутри зрителя. Это искусство, и оно влияет не напрямую, а как-то, может, подсознательно это идет, постепенно.

Не было, к сожалению, показа «Нитей основы» на Перекопе. В силу различных обстоятельств. Может быть, еще в будущем получится, очень бы хотелось показать перекопчанам этот фильм.

То, что вас окружает, это для вас обыденное и простое, хотя на самом деле, оно уникальное и важное. «Нити основы», это фильм локальный, но при этом он был показан на зарубежных фестивалях и в Сараево его очень хорошо приняли, отметили жюри. Это был вау-эффект. Я рассказал про Перекоп в Сербии. Потом в Индии тоже получал приз на фестивале и в Турции был отмечен.

— Зачем ты этим занимаешься?

— У меня есть дело, которое дает мне смысл жизни. Я не болтаюсь туда-сюда. Знаешь, я общаюсь со многими своими сверстниками, друзьями, которые, может, уже успели к этому времени заработать себе какой-то капитал.

Они обеспеченнее меня: машины хорошие, тоже заводят семьи, но при этом у людей есть внутренняя потребность как-то себя проявить. А я ее реализую эту потребность. И это дает мне силу.

Я понимаю, что как бы там ни было тяжело в какой-то момент, какая бы турбулентность в мире не происходила, у меня есть дело, которым я живу. Это моя лодка в житейском море.

У каждого режиссера должна быть сверхзадача. Это то, что для себя должно быть сформулировано. Тот вопрос, на который ты отвечаешь в своем творчестве.

Я понимаю, что фиксирую уходящее, и это тоже мой вклад в вечность. Пусть это звучит пафосно, но всё же. Мои фильмы, я их сдаю в Госфильмофонд РФ на хранение, и их можно будет увидеть спустя 10, и 20, и 30 лет. Фильм показывает, например, Перекоп, каким он был в 2020–2022 годах. А район уже сейчас сильно изменился. Вот сгорел этот корпус недавно, а у меня есть съемки внутри него в фильме, и съемки жителей этого корпуса.

Так быстро все уходит… Я не знаю, как будет дальше. И музей «Фабрика» уже закрыт. Я рассказал его историю, а сейчас уже нет этого культурного пространства. Какая-то хрупкость жизни, вот, что мне очень важно подсветить. То, что я на истфаке не доучился, это может, какой-то мой гештальт, и вот это мое исследование тоже попытка оставить след в истории.

— Над чем ты работаешь сейчас?

— Сейчас работаю над фильмом под рабочим названием «Суслиная история». Это тоже документальный фильм про то, как в Брянской области возле заповедника «Брянский лес» создается колония стремительно вымершего крапчатого суслика.

А вымирает он, потому что очень сильно изменилась наша жизнь. Ему для выживания нужна короткая трава, а раньше такая была, потому что люди занимались погонным скотоводством, было очень много скотины в европейской части России, и суслики вслед за ней распространялись вплоть до Коломенского.

Сейчас скотина в основном стоит в стойлах, ареал обитания у сусликов резко сократился. И также тут события последних четырех лет, так как их колонии были на границе. Суслики от них сильно пострадали. Герой фильма — Игорь Петрович Шпиленок, — спасает их. Создал у себя в деревне колонию сусликов, про это я и снимаю сейчас фильм. Он создается при поддержке фонда поддержки регионального кинематографа.

— Как себя чувствует документальное кино в Ярославской области?

— У меня есть мнение, что близость Москвы — это и дар, и проклятие. Потому что, с одной стороны, можно легко туда уехать и многие туда ездят работать. Видеографы, режиссеры, операторы. Но этот город их затягивает, в Ярославль мало кто возвращается.

Когда я только начал заниматься съемками, я не мог найти людей, единомышленников, поэтому и начал один. Сам монтировал, сам снимал, потому что я не знал, с кем мне можно в это влететь. Я думаю, что многие в таком состоянии находятся, особенно начинающие авторы. Мы есть, но мы оторваны друг от друга.

— Ты бы переехал в Москву или дальше, в Европу, может Голливуд, если бы тебе предложили там работать?

— Сейчас я живу в Ярославле, но я не уверен, что хотел бы здесь оставаться навсегда. Потому что Ярославль очень специфичный во многом город и мне здесь бывает очень грустно. Видеть динамику того, что происходит с городом, как он меняется. У меня вызывает траур, когда гибнут какие-то памятники архитектурные. Вот это деревянное зодчество, которое у нас пропадает. Мне от этого тоскливо.

Я думал даже, что можно какой-нибудь кружок документального кино сделать. Я мог бы передать свой опыт, но сейчас не готов себя посвятить этому.

В творческом плане я бы конечно переехал. Потому что это несомненный рост. Мне очень хочется расти. Оставаясь здесь, скорее всего, я зависну на каком-то определенном этапе.

Я бы с радостью влетел в более крупные мировые индустрии, там еще больше творческих людей, от которых можно научиться. И мне это нужно. А потом уже, если даст Бог, и я дотяну до определенного возраста, когда закрою свои гештальты творческие, я бы вернулся, чтобы здесь дальше что-то развивать. Сейчас меня здесь больше держат мои родные люди, близкие.

Я снял «Нити основы» в Ярославле. Следующий фильм «Сойма», снят на Ильмене, под Великим Новгородом. Третий фильм снимаю в Брянской области. Но я знаю, что и за рубежом есть о чем рассказать. И не только в Европе, там и Азия, да вообще весь мир.

У меня был небольшой опыт путешествия по миру. И какой я для себя сделал вывод? Везде люди. И мы, в принципе-то, люди одинаковые. И хороших людей намного больше, чем плохих. Вот честно, я на своем пути встречаю в основном хороших людей и благодарю за это Бога.

Вечером того же дня, когда состоялось интервью, прошел показ двух фильмов, которые делал Ярослав: «Сойма» (режиссер) и «Краснокнижник» (продюсер). Он пришел в кинотеатр в сопровождении всей своей огромной семьи. Сын Ярослава снимал все, что видел на маленькую камеру — ту самую камеру, на которую Ярослав снял свой первый документальный фильм.