Ждем новый ледниковый период? Что происходит с погодой в России

Год только начался, а в Москве уже зафиксировали температурный рекорд — самое теплое 25 января за 140 лет наблюдений (термометры на главной столичной метеостанции показывали +3,8 градуса). Вместе с тем Мадрид в начале месяца парализовал мощнейший за 80 лет снегопад — из-за снега пришлось полностью останавливать железнодорожное сообщение. Что случилось с погодой? Так было всегда, просто мы не замечали? В Арктике будут яблони цвести? Эти и другие вопросы мы задали экологам и климатологам. Что происходит? По температурным показателям Россия в 2020 году поставила сразу несколько рекордов. Январь оказался самым теплым месяцем за всю историю наблюдений сразу в нескольких регионах. Например, в Москве и Петербурге среднемесячная температура января была на 9,4 градуса выше нормы. Май стал самым теплым за всю историю наблюдений — средняя температура воздуха превысила средние майские показатели на 0,63 градуса (и это данные по всей планете). Июль дал жару северному полушарию и разделил температурное первенство с данными 2016 года. В этом году температурные итоги подводить пока рано, но метеорологи уже отмечают первые рекорды. В День студентов в Москве зафиксировали самую высокую для 25 января температуру за всю 140-летнюю историю наблюдений. На этом фоне даже странно видеть, как Мадрид в январе засыпает мощнейшим за 80 лет снегопадом, а на Австралию обрушивается первый за 15 лет буран. Стоит ли радоваться потеплению? По данным ученых, в 2015 году средняя температура планеты оказалась на 1,02 градуса выше той, которую фиксировали в XIX веке, когда наблюдение за изменениями глобальной температуры только началось. В прошлом году это отклонение составило уже 1,2 градуса. — Есть большая разница между ежедневными температурами за окном (погодой) и среднегодовой температурой планеты, когда речь идет уже о климате, — говорит координатор проектов по климату российского отделения Greenpeace Полина Каркина. — Конечно, с точки зрения обывателя, изменение температуры в каком-то населенном пункте на 1 градус сегодня по сравнению с погодой вчера не имеет большого значения. Однако когда на 1 градус изменилась среднегодовая глобальная температура, то мы можем говорить о том, что климат Земли изменился очень значительно. Но думать, что глобальное потепление принесет только пользу, а в условном Якутске начнут цвести экзотические растения, — глубочайшее и, к сожалению, популярное заблуждение. — Очень часто встречается такое заблуждение, что потепление всегда ведет к потеплению. Но оно может и к похолоданию привести, — говорит эколог Сергей Костарев. — Изменение температуры нарушает баланс. В чём заключается этот баланс? Мы получаем от солнца значительно больше энергии, чем нужно. И эта лишняя энергия всегда связывалась в виде углеводорода. Растения его на себя забирали и в землю «складывали» в виде нефти, газа, прочих углеводородных соединений. А за последние 130 лет, с конца XIX века, промышленность начинает всё это добывать и сжигать. Соответственно, избыточный углерод, который копился веками, оказывается в воздухе. Этим газом отравиться невозможно, но он влияет на состояние атмосферы вокруг Земли и сказывается на изменении климата. Это не мгновенные изменения. Мы можем не замечать их десятилетиями. Сергей Костарев — российский ученый, эколог, профессор кафедры по связям с общественностью Омского государственного университета путей сообщения, доктор философских наук. Какие изменения могут возникнуть из-за потепления? По данным российского Министерства природы, с 1990-го по 2010 год в нашей стране почти вчетверо увеличилось количество природных катастроф — паводков, наводнений, селей, ураганов. Их число продолжает прибывать с каждым годом. И всё это связано прежде всего с переменой климата. — К сожалению, по мере дальнейшего нагрева планеты растут и масштабы негативных последствий, говорит Полина Каркина. — Один из наихудших сценариев (если выбросы парниковых газов не будут сокращены) — это потепление больше чем на 4 градуса к концу века или даже раньше. Этот сценарий можно назвать ночным кошмаром климатологов: крупномасштабные экстремальные погодные явления, несовместимая с жизнью жара, окисление океана, инфекционные заболевания, вымирание видов, значительное таяние ледяных щитов планеты и повышение роста уровня Мирового океана на несколько метров, переселение миллиардов людей, конфликты за воду и еду, мировой хаос. Да вы нагнетаете! Вовсе нет. Достаточно вспомнить лишь несколько явлений в России в 2020 году: торнадо в Сочи, смерч в Подмосковье, ураганы в Архангельской области, Туле и Саратове, мощный ливень в Геленджике, атлантический шторм «Эдуард» в Санкт-Петербурге, знойная жара в Оренбуржье, Башкирии, Татарстане и Челябинской области, тропический ливень в Красноярске. В конце концов, экологическая катастрофа на Камчатке, которую невозможно забыть. У всего этого есть конкретные экологические предпосылки. Ученые лаборатории «БиоГеоКлим» Томского государственного университета изучили, как меняются ландшафты российской Арктики из-за потепления. Вообще эта территория служит индикатором происходящих на планете трансформаций, так как ландшафты севера меняются крайне быстро. Одним из наглядных примеров ученые называют быстрое разрушение берега в районе Обской губы. За последние 13 лет береговая линия местами отодвинулась вглубь почти на 60 метров. Еще более заметный феномен меняющейся Арктики — хасыреи: бывшие озера, опустевшие из-за таяния вечной мерзлоты и термоэрозии берегов. Хасыреи становятся зелеными оазисами посреди тундры и в перспективе могут способствовать развитию сельского хозяйства в условиях Крайнего Севера. — Изменения в арктической зоне РФ, в том числе и позеленение, — явление дискретное, ему подвержено около 10–20 процентов территории, из них пять-семь процентов приходится на хасыреи, — объясняет старший научный сотрудник лаборатории «БиоГеоКлим» Сергей Лойко. — В целом процессы, которые происходят в Арктике, носят естественный характер, но потепление климата с 80-х годов их сильно ускорило. Всё это усиливается и антропогенным фактором: люди способствуют изменениям окружающей среды, к примеру, мы обнаружили зеленые оазисы в тех местах, где строители ранее брали песок для новых объектов. Нарушенная вечная мерзлота начала таять и отдавать почве элементы минерального питания, которые были в глубоких слоях. В результате там появилась растительность, не характерная для тундры: маки, ромашки. Позеленение Арктики приводит к сокращению лишайников и ягеля, который является основной пищей для оленей. Снижение объема кормовой базы приведет к необходимости завозить корма. Таяние вечной мерзлоты способствует подвижкам грунта, что может вызвать разрушение инфраструктуры — дорог, трубопроводов, зданий. Другое исследование ученых ТГУ показало, что из-за глобального потепления ледник Левый Актру на Алтае потерял за 2020 год более 10 метров своей высоты. Причина всё та же — повышение температур. — Совместно со специалистами из отдела гляциологии Института географии РАН мы обработали материалы полевого мониторинга и рассчитали индекс баланса массы Левого Актру, который составил минус 947 мм водного эквивалента, — говорит заведующий лабораторией гляциоклиматологии ГГФ ТГУ Александр Ерофеев. — То есть за этот год на всей площади в 5,3 кв. км ледник потерял более 10 метров своей высоты. 2019-й тоже был теплым, но в 2020-м темпы потери массы увеличились более чем в два раза. Что, никаких плюсов в потеплении? — Искать плюсы в глобальном потеплении — подход примитивный, — говорит Сергей Костарев. — Люди не всегда правильно связывают одно с другим. Если у нас будет лучше (теплее), то нам от этого лучше не будет. Ну будут у нас, условно говоря, яблони цвести. А что толку? Люди будут к нам за яблоками ехать? Так не получится. Мы в новых условиях не знаем, как существовать. У нас нет правильного алгоритма деятельности, добычи необходимой пищи, воды, элементарных вещей. Но, кстати, бывший глава Росгидромета Александр Фролов заявлял, что потепление климата для России несет не только риски, но и преимущества. Среди плюсов он называл сокращение отопительного сезона (и, соответственно, снижение расхода энергии), увеличение продолжительности навигации по Северному морскому пути (что должно облегчить освоение нефтегазовых месторождений на шельфе) и смещение границы земледелия на север (а значит, увеличение площади сельскохозяйственных угодий, особенно в Западной Сибири и на Урале). — Ну увеличится продолжительность навигации по Северному морскому пути. И какой экологический эффект от этого? От этого будет очень резко отрицательный экологический эффект, — говорит Сергей Костарев. — Таяние ледников приведет к повышению уровня океана и дальнейшему падению цен. На самом деле, просто некому будет нефть покупать у нас. Куда ее возить, если все порты будут залиты? К тому же всё время ведь идет борьба за снижение объемов добычи нефти, потому что увеличение объема добычи приведет к снижению цены. А зачем? В ближайшее время, возможно, вообще невыгодно станет топить нефтью, газом, углем. Это очень ценный продукт, его можно использовать значительно рациональнее и выгоднее, чем просто сжигать. Можно и деньгами печь топить, но зачем? Что касается земледелия, тоже очень спорное утверждение. Для России якобы будет лучше, мы сможем больше выращивать зерна. А оно нужно? Оно и так нормально выращивается. Чтобы цену снизить, что ли? Причем в зоне рискованного земледелия? — Если очень постараться и найти в потеплении какие-то плюсы, то, по оценкам ученых, отдельные точечные «позитивные» воздействия климатического кризиса являются кратковременными и в долгосрочной перспективе будут абсолютно нивелированы масштабными негативными последствиями, — говорит Полина Каркина. — Иначе бы сегодняшняя ситуация не называлась кризисом (а климатический кризис уже объявили не только активисты, но и ученые). И что делать? Ученые говорят, что объем выбрасываемых парниковых газов для такой большой территории, которой обладает Россия, значительно меньше по соотношению с развитыми странами. Но у нас есть другие проблемы, которые также влияют на климат. Это состояние лесов и так называемых сибирских болот. — Сибирские болота — это 10–15 тысяч лет накопления торфа, — говорит Сергей Костарев. — А торф — это хранилище углерода. Осушение болот, с которым мы сталкивались в советское, постсоветское время и в начале российского времени, приводит к тому, что торф становится легковоспламеняющимся сухим материалом. Когда лет десять назад возле Москвы были пожары торфяных болот, это как раз вклад человека. Мы выбрасываем не так много парниковых газов, и наша природа могла бы с ними справиться, переработать и «сложить» в землю. Но параллельно мы ведем работу по уничтожению лесов. На Дальнем Востоке много лесов вырубают, в Карелии и в Сибири. Так получилось, что именно в этих местах находятся залежи углеводородов. Что мы можем сделать? В первую очередь менять технологии в пользу альтернативной энергетики. Взять, к примеру, Омск. Это один из самых солнечных городов России. Фактически здесь 280 дней в году светит солнце. Этого солнца будет достаточно для обогрева всех помещений, если правильно организовать технологии. К сожалению, видимо, из-за того что в России нет такого острого ограничения на выбросы парниковых газов, мы пока эти технологии не особенно внедряем.