Ярославский актер Роман Курцын рассказал, как создавал фильм «Малыш-каратист»

Актер из Ярославля Роман Курцын отправился в тур по стране с презентацией семейного экшен-фильма о боевых искусствах «Малыш-каратист» (12). Спецпоказ картины на днях прошел в «Синема Парк Аура» Новосибирска. В картине Роман Курцын не только сыграл одну из главных ролей, но и выступил продюсером и соавтором сценария. В эксклюзивном интервью для NGS.RU он рассказал, как создавалось кино, почему он не любит снимать детей и что мешает развитию боевиков в нашей стране. «Я благодарен пацанам, которые избили меня в седьмом классе» — Для съемок выбирали три локации: Минеральные Воды, Кисловодск и Пятигорск. Почему именно их? — Задача была поместить главного героя Сашку, такого московского мажора, не в свою тарелку. Героя всегда нужно перемещать в другую среду, чтобы его становление было отягощено обстоятельствами — за этим зрителям интересно наблюдать. Так как Михаил Погосов — генеральный продюсер и человек, который поверил в меня как в создателя этого кино, — родился в Пятигорске, мы решили снимать именно там. Хотелось показать красивые виды и отдать дань его малой родине. Кроме того, нам нужна была новая для кинематографа локация, а в Пятигорске кино снимают не так часто. Сцену на шпагате над обрывом снимали в сторону Карачаево. Мы восемь часов ехали ради одного кадра. Финальный бой снимали в Ессентуках. Нам нужна была классная локация, и я принял решение, что это будет красивое архитектурное здание. Когда мы построили татами — арену, на которой сражаются наши герои, всей съемочной группе стало понятно, что это был классный выбор. Финальная битва должна быть эпической, и, думаю, именно такой она и получилась. Роман Курцын — российский актер театра и кино, каскадер, продюсер. В кино и сериалах снимается с 23 лет. Настоящую славу ему принесли сериалы и фильмы «Меч», «Пять минут тишины», «Корабль», «Жажда», «Крым», «Гуляй, Вася!» и другие. — Одна из центральных тем фильма — утрата близких людей. Почему было важно включить ее в семейную картину? — Семья и близкие — наша главная ценность. Чем ты моложе, тем меньше это понимаешь. Через кинематограф надо об этом рассказывать определенным художественным ходом, чтобы это не выглядело нравоучением. Кино влияет на умы и судьбы людей, тем более детей. Мне очень хочется верить, что наше кино получилось глубоким. Если всё снято по-честному, от души, то это всегда работает. Потому что все зрители так или иначе перекладывают какие-то личные темы на себя. И почему в фильме поднята тема буллинга: практически 90% пацанов через это проходили. У кого-то характер надламывается, и он всю жизнь не может это отпустить. Даже у меня, скорее всего, было так. Этот фильм — такой гештальт, который мне надо было закрыть. И еще отдать дань тем пацанам, которые избили меня в седьмом классе. Я им сейчас очень благодарен, потому что не было бы этого, не было бы и меня сегодняшнего. «Ни одного лишнего кадра не сняли — в фильм вошел каждый» — В фильме ключевые роли исполняют дети. Что оказалось самым сложным в работе с юными актерами? — Да я ненавижу детей после этого проекта. (Смеется.) Снимать животных и детей — самое сложное, что есть в кино, потому что дети — генераторы энергии. Нас спасло то, что мы восемь месяцев готовили их к съемкам. Каждый день они отрабатывали трюки и экшен, поэтому, придя на площадку, знали всё до шага, до поворота головы. Ни одного лишнего кадра не сняли — в фильм вошел каждый. Когда я захожу как продюсер, мы сначала снимаем весь фильм на телефон: выставляем кадры, монтируем, проверяем, как работают шутки, диалоги и экшен-сцены. Потом я понимаю, что действительно нужно снимать, а что нет. — Есть что-то, чему во время съемок вас научили дети? — Да. Не снимать больше никогда детей. (Смеется.) Но мы сейчас готовим большой танцевальный мотивационный фильм про детей. Мы создали онлайн-школу «Шаг в кино» и собираем детей со всех уголков страны: обучаем их кинопроизводству, рассказываем, что такое кино и как пройти пробы. Очень надеемся, что если «Малыш-каратист» будет успешным, то снимем вторую часть. Сейчас очень сложно конкурировать с большими проектами, которые выходят одновременно с нами, но мы максимально своими силами пытаемся привести зрителя в кино. Я уверен, что это фильм, который будут пересматривать поколениями. А если он еще и заработает, то эти деньги сразу пойдут в производство следующего фильма. Миссия большая и серьезная, а как всё сложится, уже посмотрим. Мы со своей стороны делаем всё возможное. — Если убрать мотивационную составляющую, о чём этот фильм для вас? — Чтобы дети ценили своих родителей. Мы не просто так поставили Сашку в такие обстоятельства, что он в секунду их потерял. Там очень четко раскрыта история отца и дочки — для меня это очень важно. Я очень мягкий отец, когда дело касается девочки. С сыном сложнее, но я учусь спокойно объяснять, где он был неправ. Еще это история двух друзей. Нередко бывает, что большая дружба рождается из конфликтов — у нас это противостояние с героем Магомеда Исмаилова. Я ему очень благодарен, ведь он невероятно украсил наше кино: никто не ожидает такой глубокой драмы и такой внутренней боли. Два злейших врага становятся лучшими друзьями из-за спорта. Соревновательный дух сближает, дает единение и в какой-то момент — всепрощение. Когда выходишь на татами, ты противника ненавидишь, но, как только бой заканчивается, вы обнимаетесь, как два брата, с невероятной благодарностью друг к другу. Так же и наши герои: они ненавидели друг друга, а когда выяснили всё на татами, эта обида сразу прошла. — Вы говорите про ненависть к противнику, но ведь ваш персонаж говорит, что нельзя исходить из гнева. — Самый сильный спортсмен — тот, кто умеет контролировать свои эмоции во время драки. Если он выходит с холодной головой и четко понимает свои действия, он всегда будет сильнее соперника, который действует на эмоциях. Это и есть учение карате. Мы не можем существовать без эмоций, но, как только ты научишься их контролировать, ты сможешь использовать всё, чему научился. Хотя сам я в жизни не такой. Я очень эмоциональный человек. Но в кино мы всегда хотим сделать героев чуть лучше, чем мы сами. «Никто никогда в тебя по-настоящему не верит» — Как изменилось ваше отношение к созданию кино после того, как вы стали не только играть, но еще и продюсировать? — Я всегда очень уважительно отношусь к профессии и к людям, которые сделали что-то в кинематографе, никогда не ругаю своих коллег. Есть более удачные фильмы и менее удачные, но огромное количество людей потратило свои силы и эмоции, чтобы сделать что-то хорошее. И даже самое плохое кино всегда найдет своего зрителя. Когда ты продюсер, ответственность совсем другая. Артисты отснялись и пошли дальше, а я уже на протяжении года ежедневно живу этим проектом: расходы, финансы, потери, проблемы, которые нужно решать. Я участвовал полностью в монтаже. Каждый звук, который вы слышите в кино, мы раскладывали вручную. Саунд-дизайн, цветокоррекция, графика — всё это было очень сложно. Сниматься артистом намного проще. Ради этого фильма я потерял, думаю, проектов двадцать. Просто ответственность слишком большая. И это, наоборот, еще сильнее заряжает. Сейчас огромное количество людей переобуваются, говорят: «Я реально думал, что у вас какая-то ерунда получится, а посмотрел: крутое кино». — Сейчас вы себя чувствуете более вовлеченным как актер или как продюсер? — Я теперь это объединяю. Создавать и потом самому реализовывать — это очень интересно. Когда ты пишешь сценарий для себя, ты уже знаешь, что в этой сцене можешь, например, вылететь со второго этажа, разбить стекло, упасть на машину, потом сесть за руль и поехать. Это дико интересно: сначала ты фантазируешь, а потом реализуешь всё уже непосредственно на съемочной площадке. — Вы говорили, что тщательно продумываете сцены. Но сцена с поцелуем кобры — это же была не ваша идея? — Я вообще был против. Я сидел перед этой коброй и думал: «Зачем я это вообще делаю? Мне за это не платят. Я главный на площадке, могу этого не делать. На сюжет это не влияет». Хотя сейчас понимаю, что влияет: эта сцена закрывает вопрос с женой героя. Он отпускает эту историю. Почему согласился? У меня нет ответа. Может быть, это юношеский максимализм. Хотелось сделать что-то уникальное, чего еще никто не делал в кино, как и сам фильм: мы сделали кино, которого в российском кинематографе еще не было. После этого снимали кадр, где я держу кобру в руках, а Магомед Исмаилов стоит с орлом. Тогда кобра плюнула в меня. Сначала ничего не произошло, но потом поднялась температура, меня стало трясти. Мне сделали укол антидота, и через десять минут всё прошло. Возможно, какая-то аллергическая реакция была. Вообще, я не люблю, когда в меня плюют. А уж кобры тем более. «Если своих актеров нет, надо их растить» — Вы говорили, что хотите развивать в России жанр боевиков. Что мешает развитию этого жанра сейчас? — Нет актеров экшен-жанра. Очень бы хотелось забрать эту историю и начать самим двигать. Никто не хочет работать над собой — это энергозатратно, поэтому все пользуются дублерами. Посмотрим, что вырастет из молодых ребят. — Как, по-вашему, возможно решить эту проблему сейчас? Воспитывать актеров. Я уверен, что Алина Соколова, главная героиня, будет самой крутой актрисой экшен-жанра в России. Она будет суперзвездой. Девочка самостоятельно готовилась шесть лет, чтобы сняться в кино. И она «рабочая лошадка» — это тоже важно. Так же, как Мирон. Мне часто задают вопрос: «Почему вы не сняли своего сына в главной роли? Ему тоже 12 лет, он занимается карате». А потому что как продюсер я не могу себе этого позволить. Тебе надо снять артиста, который готов физически и эмоционально. Он не был замотивирован так, как Мирон. Ни один взрослый так не готовится. Спросите любого артиста: «Вы когда-нибудь три месяца ежедневно готовились к какой-то роли?» — Почему приняли решение на три месяца перевезти к себе Мирона? — Я понял, что это единственная возможность подготовить его, потому что он вообще не понимал, где у него руки, где ноги. Не все три месяца он у меня жил — иногда приезжал домой, потом возвращался обратно. Он молодец. Сейчас он на желтый пояс экстерном сдает — это непросто. Я уверен, что боевые искусства теперь пойдут с ним по жизни. Если он не потеряет драйв, будет сниматься в боевиках. Посмотрим, что из него вырастет. Дети сейчас могут как угодно меняться — внешность, рост. Может, кто-то из них вообще пойдет другим путем. Но если своих актеров нет, надо их растить. Когда-нибудь я буду стареньким в кресле-качалке смотреть боевики, где снимаются мои ученики. — Когда вы думаете, о чём снять фильм, больше ориентируетесь на то, что вас лично цепляет, или на то, что понравится зрителям? — Это связанные вещи. Есть фундаментальные темы, которые работают на всех. Потеря близких — это 100%, каждый это ощущает или боится этого в своей жизни. Сейчас я больше иду от жанра. Мы сейчас хотим еще снять комедийный боевик, потому что их практически не было в истории нашего кинематографа. Мы сняли «Родительский дом» — это не боевик, а очень трогательная история любви, основанная на моих детских впечатлениях и травме. Мне понравилось, получилось успешное и трогательное кино. Но боевики мне нравятся больше. Пока я дописываю «Малыш-каратист 2», делаем танцевальную историю и комедийный боевик — это три моих ближайших проекта. Если будут деньги. Потому что снимать кино — это очень дорого. Роман Курцын живет в Ярославле. Здесь у него открыто немало проектов: от фитнес-зала до частной школы. Подробнее о его биографии рассказывали в этом материале.