Подопечные соццентра рассказали, как пострадали от домашнего насилия

Небольшой деревенский дом, огороженный деревянным забором. Внутри — кухня, гостиная, несколько спален. На стенах — множество детских рисунков и фотографий. Кажется, что здесь живет обычная семья, но на самом деле это место стало убежищем для женщин, которым больше некуда идти. Социальный центр «Возможность» располагается в селе Сосновка Азовского района Омской области. Он занимается помощью не только жертвам домашнего насилия, но и матерям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. NGS55.RU побывал в центре и собрал пять историй о женщинах, которые по разным причинам оставались без помощи и крыши над головой или страдали от зависимостей. Подробнее — в материале Екатерины Шрайнер и Евгения Софийчука. Глава первая. Ирина — Я три года прожила с парнем. Он один раз взял меня за волосы и прямо [головой] о ребро стола ударил. Выпивший был. У меня на лбу рассечение было. Сходила, написала заявление, но потом его забрала, — спокойно рассказывает молодая женщина. — Почему забрали? — «Он больше так не будет», — так начала думать. Я всё время одна была и боялась потерять его. Хотя понимала, что это абсурд вообще. Так не должно быть. Просто боялась неизвестности, что ли. Ирина родом из Тары. Родители девушки страдали от алкоголизма, поэтому ее вместе с сестрами забрали в детский дом. Затем опеку над детьми оформила их тетя. После школы девушка уехала в Омск, отучилась в колледже и университете. От парня, который ее избивал, ушла, но одна оставалась недолго. На работе встретила мужчину на 11 лет старше. Через несколько месяцев пара поженилась. «Мы познакомились, стали вместе жить. Люди, которые из детских домов выходят, они не научены каким-то вот таким [жизненным] моментам. Им очень хочется счастья, любви, семьи, а никто не наставлял в этом. Увидела своего будущего мужа, он мне пару раз сказал, что я красивая. Мне этого было достаточно», — объясняет Ирина. Девушка продала квартиру, которую ей выдали как сироте, и вместе с мужем купила дом. Счастливой семейной жизни не получилось. Муж начал пить и избивать жену. Почти не работал, денег ни на что не хватало. Ирина получала около 20 тысяч, влезла в кредиты. «Начала знакомым писать, чтобы хоть где-то переночевать. Опасно было с мужем оставаться. Потому что, если капля [алкоголя] попадет, он себя не контролирует. Оказалось, что он еще был в наркотической зависимости раньше. Выпивал, я тратила свои средства, чтобы вывести его из этого запоя. Начала брать кредиты, долги появились. Он мог подойти, приставить мне нож к животу и сказать: „Хочешь, в тебя воткну?“ За волосы таскал, швырялся в меня всем подряд. Потом говорил, что я сама виновата». Когда муж был особенно агрессивным, жертва вызывала полицию, но это не помогало. Тирана увозили в участок, проводили с ним беседу, а потом он возвращался домой — и всё начиналось сначала. «Я вызывала полицию. Приезжала полиция, забирала его, но они ничего не могли сделать. Они говорили: „Он здесь прописан, мы его не можем ни выгнать, ничего“. Муж сам потом приезжал ночью. Помню это чувство. Ты просыпаешься, а он стучит. У тебя опять этот страх». Когда Ирина забеременела, поняла, что так жить больше нельзя. Собрала вещи и обратилась за помощью в центр в Сосновке. Муж пытался ее вернуть, угрожал и шантажировал. За время отсутствия жены продал практически всё, что было в квартире. «Когда забеременела, поняла, что нужно думать не о себе, а о ребенке. С мужем развелась. За то время, что была в центре, он вынес всё из дома. Батареи даже срезал. Там остались голые стены и пол. У Ирины родился сын. Сейчас он ходит в садик. Самой девушке предложили работу в центре. Теперь она занимается грантовыми проектами, чтобы привлекать в организацию деньги, и помогает другим попавшим в беду женщинам. Глава вторая. Анна Еще одна сотрудница центра — Анна — семь лет назад тоже пришла сюда за помощью. У нее девять братьев и сестер, маму ограничивали в родительских правах, но ей удалось их восстановить. Правда, отношения с детьми от этого лучше не стали. Когда Анне было 19 лет, мать выгнала ее из дома. Пришлось снимать жилье, где не было ни воды, ни отопления. На более комфортные условия просто не хватило бы денег. Девушка познакомилась с 40-летним мужчиной. Он был ее руководителем на работе. Начались отношения. «У нас разница в 20 лет. Отношений у меня вообще никогда ни с кем не было, ни с каким парнем. Он первый, который начал говорить какие-то комплименты. А мы-то девочки, которые никогда не слышали нормальных ласковых слов. Потом я узнала, что у него есть семья. Они там не расписаны, но живут вместе. У нас не было с ним каких-то планов, чтобы съехаться, построить семью». Вскоре Анна узнала, что беременна. Рассказала отцу будущего ребенка, но тот сразу отказался ей помогать. В итоге осталась одна, родила дочку. Жить приходилось всё в том же доме без удобств. К Анне регулярно приезжали органы опеки. Говорили, что в таких условиях воспитывать ребенка нельзя. «Смотрели, как я живу. Однажды ночью на нас обрушилась печка. Тогда поняла, что у меня дочку могут забрать». Обратиться в центр посоветовала сотрудница органов опеки. Когда отец ребенка узнал, что девушка собралась уезжать, попытался ее отговорить. «Мне был 21 год, когда я сюда обратилась. Отец ребенка не помогал никак. Он один раз за шесть лет подарил ей тысячу на день рождения. Она его даже не знает. Сейчас с ним отношений вообще не имею. Зачем он мне? Когда в центр собралась уехать, он начал отговаривать: „Зачем тебе это? Буду помогать“. Я поверила, позвонила человеку, который должен был отвезти меня в центр. Но меня отговорили оставаться. Если бы я не уехала, то и дочки со мной сейчас не было бы, наверное». Сейчас женщина мечтает дальше строить карьеру и когда-нибудь встретить настоящую любовь. Глава третья. Инна «Я наркозависимая женщина. Было 17 лет употребления. Сюда [в центр] пришла с пониманием, что не хочу так больше жить. Эти люди мне очень помогли», — так свой рассказ начинает 35-летняя Инна. Больше четырех лет она не употребляет запрещенные вещества. Теперь помогает людям с зависимостями, одиноким мамам и жертвам домашнего насилия. Попробовать наркотики Инне дал ее старший брат. Ей тогда было всего 14. Говорит, попала в плохую компанию. «У меня брат — наркоман. Я в такой среде выросла. Раньше это было модно, наверное. Я смотрела на брата и думала, что он классный, крутой вообще. А чем он занимается? Поняла, что наркоман. Начала просить его, чтобы он мне достал наркотики. Сначала отказывал, но недолго. Я попала в компанию, где это было нормально. Не видела другой жизни». Пять лет назад у Инны родился сын. Ее муж тоже был зависимым человеком. Употребляли вместе. Остановиться женщина смогла, когда не стало близких людей. «Я как будто проснулась. Умер муж, брат, друзья. Можно сказать, осталась одна. Так Бог сберег меня. Никого не осталось, кто был мне дорог. Я еще какое-то время употребляла наркотики, когда всех потеряла. Но потом поняла, что так не могу. Не хочу умирать, хочу жить и помогать таким же, как я». Глава четвертая. Екатерина — Вы посмотрите, какой он у нас красавчик! — говорит еще одна подопечная центра и указывает на кота, который свернулся клубочком на диване. — Красивый! — отвечаю ей. — Василием зовут. Женщина усаживается рядом с котом, вздыхает и тихим голосом начинает рассказ о своей жизни. «Меня зовут Катя. История у меня не очень веселая. Я неоднократно судима. У меня есть старшие дети — две дочки и два сына, но я лишена родительских прав. Очень долго с ними не могла восстановить отношения. Старшие дети проживают с моей мамой. Младшая дочка на инвалидности, она со мной». В центр Екатерина обращалась дважды. В первый раз годовую программу не закончила — уехала с дочкой в Санкт-Петербург, потом перебралась в Тюмень. Думала, что сможет справиться со всем сама, но быстро поняла, что ошиблась. «Я, можно сказать, второгодник. Первый раз сюда приезжала, когда дочке младшей было два года, но мы не закончили программу. Я уехала. Думала, что всё могу и умею. У дочки перечень серьезных диагнозов, я не справлялась и вернулась сюда год назад. За это время сняли половину диагнозов». Сейчас женщина мечтает наладить отношения со всеми детьми и с мамой — та перестала общаться с Екатериной после ее первой судимости. «Очень плохо себя вела в молодости. То есть по первой моей судимости мама сказала, что я больше не ее дочь. Мы не общались вообще. И я была удивлена, когда она взяла опеку над моими четырьмя старшими детьми. Узнала об этом, когда была в местах лишения свободы». Глава пятая. Нина Родители Нины умерли, когда она была еще ребенком. Опеку над ней взяла старшая сестра. Отношения не заладились. «С сестрой поначалу всё было нормально. Она опеку надо мной взяла, отношения стали портиться. Я была в четвертом классе, когда папы не стало. В мои 13 лет умерла мама. Мне очень их не хватает. Детство было хорошее». Нина вышла замуж, родила сына. А потом мужа посадили в тюрьму. Женщина и ребенок остались жить с его братом. Вскоре мужчина выгнал их из дома. Денег у Нины не было, обратиться за помощью она ни к кому не могла. Так и попала в центр. «Муж в тюрьму сел, я осталась жить с его братом. У меня сын был маленький — месяца два. Брат мужа нас выгнал. Остались на улице. Соседи рассказывали, что есть такой центр. Мы с сыном пришли сюда». Муж Нины ушел на СВО и там погиб. Сейчас она устроила сына в садик в Сосновке, хочет возобновить общение с сестрой. Эпилог Помочь получается не всем женщинам, которые обращаются в центр. Как признается руководитель проекта Наталья Назарова, часто подопечные сами не готовы меняться. Они боятся остаться одни, поэтому держатся за привычки и людей, даже когда те причиняют им вред. «Это проблема вообще в последнее время. Все смотрят на мир и думают: „Всё легко, на картинке всё красиво“. На самом деле надо трудиться, во всём труд. Детей воспитывать — труд, научиться готовить — труд. Некоторые приходят, даже дом не умеют убирать — это тоже труд. Женщины боятся остаться одни. Так мужчина пьет, иногда бьет, но хоть какую-то копейку принесет, дома гвоздь забьет. Я еще думаю, у многих женщин заниженная самооценка, поэтому они остаются и прощают. Надеются, что все-таки будут изменения. Начинать всё сначала самостоятельно — это трудно». Решить проблему домашнего насилия и неблагополучных семей непросто. Нужна комплексная работа органов власти, психологов и юристов. «[В случае насилия] органы власти должны сразу реагировать — мужчину изолировать от женщины. Если она заявляет, что ей нужна помощь, должны откликнуться. У нас были женщины, которые сильно избиты, в синяках. Нам звонят и спрашивают, что делать. А ответа нет. Мы можем женщину забрать, оказать первую помощь, но дальше проблема не решится. Всё будет зависеть от ее желания. Надо работать и с ней, и с ним. Чтобы юристы, психологи объясняли какие-то ситуации. Как женщине себя любить, а мужчине — сдерживать эмоции. Если они не хотят меняться, ничего не получится».