Минздрав России утвердит новую номенклатуру должностей медработников с 1 сентября 2026 года

Модные нутрициологи вместо диетологов, врачи-эмбриологи, нейропсихологи, эргореабилитологи, врачи по медицине здорового долголетия. С 1 сентября 2026 года Минздрав России планирует утвердить новую номенклатуру должностей медицинских работников. Кроме того, из ныне существующего перечня планируется исключить ряд устаревших, на взгляд авторов проекта, специальностей, таких, например, как врач-диабетолог, врач-педиатр городской (районный), врач-психиатр подростковый, врач-сексолог, врач-терапевт подростковый, фельдшер-нарколог и другие, — сообщают РИА Новости со ссылкой на приказ Минздрава. Документ ожидаемо вызвал ожесточенные споры: одни видят в нем давно назревшую оптимизацию, другие — попытку скрыть кадровый голод за красивыми названиями. Журналист MSK1.RU попросил наших экспертов, известных врачей Павла Воробьева и Семена Гальперина, проанализировать плюсы и минусы и высказать свое мнение о возможных рисках нововведений для врачей, пациентов и системы в целом. А зачем вообще приказ? Павел Воробьев (доктор медицинских наук, профессор, председатель Московского городского научного общества терапевтов): «Прежде всего надо различать номенклатуру должностей и номенклатуру специальностей, это не одно и то же (полное название проекта: „Об утверждении номенклатуры должностей медицинских работников и фармацевтических работников“. — Прим. ред.). В обсуждаемом приказе устанавливаются названия должностей, а не специальностей. И эта путаница происходит постоянно: даже в текстах самих ведомственных документов часто написано одно, а подразумевается другое». Специальность — это то, чему врач обучался в мединституте, подтвердив знания дипломом и сертификатом.Должность — это конкретная позиция в штатном расписании медучреждения. Один специалист с конкретной специальностью может занимать разные должности в зависимости от места работы. Например, и главный врач, его заместитель, и простой врач-методист могут иметь одну и ту же специальность — «организация здравоохранения». Одновременно приказ Минздрава распространяется только на организации, ему подведомственные, их не так много. Например, большая часть государственных организаций прямого подчинения Минздраву РФ не имеет: районные и областные больницы, научно-исследовательские институты, ведомственные клиники (ФМБА, армия, силовые ведомства). Не подчиняются этому приказу и клиники частной системы здравоохранения, включая, например, РЖД и «Аэрофлот». Семен Гальперин, кандидат медицинских наук, президент Лиги защиты врачей: «Мне непонятно, почему Минздрав вообще берется регулировать конкретные должности. Минздраву следовало бы заниматься специальностями, а не должностями. Если у клиники есть возможности и специалисты — пусть клиника сама решает, нужен ли ей узкий профиль. Это не дело министерства». Павел Воробьев: «Этот документ пересматривается постоянно, раз в 2–3 года, и каждый раз возникают всё новые вопросы. Например, вызывает у меня вопрос строка приказа: „6. Должности специалистов с высшим медицинским образованием (уровень бакалавриата) (средний медицинский персонал)“. Но в России в медицине нет бакалавриата — соответственно, не может быть высшего медицинского образования у среднего медицинского персонала! Медицинские сестры с высшим образованием — это специалисты с соответствующим высшим образованием. Название неудачное, но оно уже сложилось. Вроде как процесс Болонского разрушения отечественного образования медицины не коснулся». Диабетологи и сексологи реально устарели? Павел Воробьев: «Действительно, количество медицинских специальностей в России многократно превышает соответствующие номенклатуры за рубежом. Зачем их столько? Разве понятно, чем каждый из этих специалистов должен заниматься? Больные с какими болезнями относятся к нему? Что за необходимость разрывать пациента с его несколькими, часто связанными между собой болезнями (полиморбидность никто не отменял) по разным специалистам? Хотелось бы видеть, какие болезни, какие стандарты, какие рекомендации относятся к конкретным специалистам. Увы, этого нет». Семен Гальперин: «Я не вижу проблемы в сокращении, например, диабетолога как специальности. Она слишком узкая: все эндокринологи должны знать диабетологию как раздел эндокринологии. Однако любая клиника при желании сама может выделить врача, который будет заниматься узким направлением, и сделать кабинет диабетологии. Но специальность у этого врача всё равно останется „врач-эндокринолог“». Павел Воробьев: «Диабет лечат уже много лет врачи общей практики. Иногда отправляют на консультации, чтобы подобрать терапию. Разово. Диабетолог рекомендует что-то, но он не титрует терапию, не подбирает дозировку — всё это делает врач-терапевт. Если у больного с диабетом развиваются частые осложнения (диабетическая стопа и другие сосудистые поражения, полиневропатия, патология глаз) — разве диабетолог решает эти проблемы? Не очень понимаю, чем занимается сексолог. Как платный врач — не вопрос, а вот в государственной службе — неясно. Хотя, подозреваю, сексологи и сами не знают, где границы их деятельности. Если речь о болезнях — так нужны специалисты по болезням (урологи, психиатры). Если психотерапевтическая помощь — так это не совсем медицина. Представляется, что в государственной системе эта специальность надуманная. А еще у нас есть урологи, не делающие никогда операций, которые работают в поликлиниках. Они кто — специалисты по чтению анализов мочи?» Семен Гальперин: «Вопрос не в сексологе, а в логике. Психологические аспекты дисфункций требуют вмешательства психиатра или психотерапевта. Готовы ли рядовые урологи и гинекологи брать на себя эту непрофильную нагрузку? Думаю, нет. В лучшем случае они будут формально выдавать рецепты, не решая реальную проблему». Компетенция или бизнес? Семен Гальперин: «Новые должности меня смущают. Вот врач по медицине здорового долголетия — кто это? Скорее всего, он будет что-то продавать. Мне кажется, это чисто коммерческие проекты. У нас уже есть врачи-геронтологи, которые изучают проблемы старшего возраста. В проекте, кстати, не сказано, что их сокращают, значит, это будет, скорее всего, параллельная специальность. Чем геронтолог отличается от врача здорового долголетия — лично мне непонятно. Похоже на рекламный трюк. Непонятно и чем нутрициолог — специалист по полезному питанию — отличается от врача-диетолога… Нутрициологи вообще нигде в мире не являются врачами. Обычно это курсы для тех, кто продает биодобавки. 1296 часов переподготовки для нутрициологов — с одной стороны, фильтр от шарлатанов, а с другой — неоправданный барьер для медиков со средним образованием. Они уйдут в частную практику, „в тень“, чтобы не тратить годы на учебу. Скорее всего, нутрициолог станет „элитным“ платным специалистом, недоступным по ОМС. Мы создаем искусственный дефицит там, где раньше с вопросами питания справлялся терапевт или эндокринолог. В итоге пациент либо не получит помощь, либо пойдет к непонятному „специалисту“ без диплома. Это не реформа, а профанация. Мне не очень понятно, в каком учреждении будет работать этот врач. Также и с нейропсихологами. Исходно нейропсихологи вообще не из медицины — они все из психологии. Сейчас есть психологи, которые имеют право работать с больными. И в больнице есть эта должность. Как эта практика работает у нас, мне трудно оценить. Потому что есть психолог, имеющий уже диплом, проходит годичный, по-моему, курс на медицинского психолога. Есть вариант, когда кто-то сразу на медицинского (клинического) психолога учится. Глобально я вижу во всей этой реформе следующее: придумываются большие красивые должности, чтобы не обращали внимания на дефицит классических специальностей». Павел Воробьев: «Мы уже проходили валеологов — очень был значимый специалист, да сдулся. Сдуются и эти специальности. Впрочем, может быть, нутрициолог — это специалист по работе на кухне в стационаре? Не знаю. А здоровое долголетие — это вообще не про медицину. Но начальство велело — исполнители сказали „есть“. Долголетие определяется в первую очередь вопросами социальными, организационными, а совсем не медицинской помощью. Например, доступностью основных лекарств без оплаты, как во всём развитом мире. Я, как заведующий в течение 20 лет кафедрой гериатрии, считаю, что специалист-гериатр — это врач-консультант для других врачей. И вопросы гериатрии должны быть знакомы всем врачам, имеющим дело с пожилыми людьми. А в целом новые специальности — это реализация чьих-то хотелок, не более того. Будет специальность — будет и главный специалист. Теперь бывает, что и по два главных специалиста на страну, и плюс — в каждом регионе. Целая армия главных специалистов. Впрочем, ни одной фамилии главных специалистов вы не знаете. Кто эти люди, чем они занимаются, за что отвечают, каковы механизмы их работы — тоже неясно». Врачи-педиатры — это миф? Павел Воробьев: «В большинстве стран мира нет вообще врача-педиатра. Только консультант — в случае необходимости и в сложных случаях. Мы искусственно разбили жизнь человека на периоды и думаем, что это хорошо. Может быть, полвека назад это и было оправдано, но сейчас явно нет. Новорожденный — это особая специальность, а дальше всех должен наблюдать врач первичного контакта, врач общей практики. Если у него возникают вопросы — консультирует у специалиста. Но не направлять к „вообще педиатру“, а к конкретному специалисту: эндокринологу, гематологу, неврологу, лору. Какая специфика переходного возраста? Нельзя же серьезно думать, что между ребенком и взрослым есть какая-то разница? Если болезнь специфическая, то и специалист специфичен. Может быть специалист по одной редкой (орфанной) болезни? Может. В России нехватка десятков тысяч „общих“ врачей в том числе из-за бесконечной череды „специалистов“». Семен Гальперин: «Подростковая психиатрия — большой раздел психиатрии. В 70-е годы был бум, и это направление активно развивалось. Проблемы переходного возраста сложны, и на каждого узкого специалиста найдутся пациенты. Решать, нужен ли в клинике такой специалист, — дело не Минздрава, а самой клиники». А что в итоге? Павел Воробьев: «Меня абсолютно не смущает уход всех узких специалистов в частную медицину. Будет спрос — будут зарабатывать там свои деньги. Но скорее всего, спроса не будет. А держать прорву специалистов на государственном коште — тоже неправильно. Из личного опыта: врачи имеют по 6–10 „специальностей“ и получают по чуть-чуть с каждой ставки. Очень распространенная имитация деятельности. В большинстве случаев больных они не лечат, зато выдают справки по всяческим бесконечным осмотрам — профилактическим, диспансеризациям, водителям, на право оружия и т. д. — без всяких реальных осмотров. Вот сейчас придумали обязательные осмотры психиатра и нарколога при купле-продаже квартиры. Можно подумать, меньше стало неадекватов и преступлений. Но главное ощущение от документа: не до лечения больных». Семен Гальперин: «Я вообще не понимаю логику работы Минздрава. Создается впечатление, что им нужно отчитываться: больше приказов — значит, больше эффективности. Но реальные проблемы никто не решает. Например, у нас до сих пор в одной клинике одна и та же процедура стоит по-разному в зависимости от того, идет она по ОМС, ДМС или платно в кассу. Это противоречит закону о защите прав потребителей и закону о защите конкуренции. Я писал в Думу и в прокуратуру. Мне ответили, что „учтут“. Но это же чистая спекуляция — создание искусственного дефицита. Врачей сейчас не хватает катастрофически. Говорят о зарплатах от 140 тысяч в Москве, но реальные цифры все скрывают. Во всём мире считают минимальные зарплаты — тогда всё станет понятно. А пока придумывают нутрициологов и врачей здорового долголетия, чтобы отвлечь внимание от того, что пациент не может попасть к обычному терапевту».