Россия столкнулась с дефицитом бюджета при высоких ценах на нефть

Аномалии мирового рынка нефти резко повысили оптимизм чиновников в отношении исполнения госбюджета. Еще в марте казалось, что денег ни на что не хватит и вот-вот придется идти на секвестр, а теперь все словно выдохнули: нефть по 100. Теперь заживем! Но прагматичные экономисты качают головами: ничего не кончилось. Это лишь повод еще сильнее ужесточить бюджетную дисциплину. Подробности — в материале «Фонтанки». Нефтяная яма По итогам первого квартала дефицит федерального бюджета достиг 4,6 трлн рублей, притом что на весь год было запланировано всего 3,8. Главная проблема — обрушение доходов от экспорта, запланированных в бюджете. За три месяца казна недосчиталась 1,15 трлн рублей нефтегазовых доходов — минус 45% к прошлому году. Дополнительные 455 млрд рублей, полученные от повышения НДС, проблему не решали: они и так уже были учтены в расчетах. Составляя бюджет на 2026 год, чиновники подстраховались: заложили цену нефти в 59 долларов за баррель нашего Urals. Это после 69,7 в 2025-м. До сих пор это работало: считаешь бюджет по заниженной цене, а когда денег приходит больше, чем рассчитывали, покрываешь дефицит. Чиновников за это раньше критиковали, мол, не планируют развитие, зажимают расходы, вместо инвестиций вкладывают все в кубышку. Эта кубышка в виде ФНБ очень пригодилась в этом году, когда реальные цены на нашу нефть обрушились в район 40 долларов, а объем ее экспорта сильно упал. Никаких особо прекрасных идей, что делать с этим и как покрывать дефицит в этот раз, чиновники не генерировали. В планах были, как обычно, дополнительные заимствования у госбанков (под высокий процент и с раскруткой инфляции) и новый налог на сверхприбыль. В марте в Иране случилось то, что случилось. Но тут новая напасть: украинцы нанесли очень болезненный удар по всем экспортным портам, куда смогли дотянуться, и плюс наотрез отказывались пропускать нашу нефть в Словакию и Венгрию. Кадры якобы горящего терминала то ли в Усть-Луге, то ли в Приморске облетели весь мир, а финны с придыханием отчитывались, что видят столб дыма даже через море. Арабские порты и перерабатывающие заводы после ударов Ирана заявляли об остановках на месяцы. Российской нефтянке и экспорту обещали то же. Хорошие новости Но обошлось. Вражеские «голоса» уже в середине апреля констатировали: снижение экспорта на Северо-Западе, если и падало, то не полностью, на сколько-то там процентов. А к 20-м числам и вовсе вернулось в рутинный ритм. Тем временем Дональд Трамп временно снял санкции с российской нефти, чтобы компенсировать дефицит на мировом рынке. Впрочем, и без этого шага она оказалась крайне желанной во многих странах, где раньше запрет соблюдали. Дальше Украина все же пустила нефть в Словакию и Венгрию, чтобы получить очередной транш от ЕС. Ну и главное — цены на нефть резко пошли вверх и не стали падать особо ниже 100, даже после перемирия в Иране. Выручка от нефти и нефтепродуктов российских компаний в марте перевалила за 19 млрд долларов. Год назад было меньше 15. Голоса чиновников и пропагандистов заметно окрепли, появилась вера в будущее и стойкое ощущение: пронесло. Но вот беда. Финансы — штука, основанная не на лозунгах, новостях и вере, а на арифметике. И вот эта-то наука упорно шепчет: денег все равно не хватит. Почему не хватит нефтяных денег Мы полагаем, что в этом году проблема бюджетного дефицита и выхода бюджета даже на бездефицитный уровень решена не будет.По итогам января — марта бюджетный дефицит превысил плановый показатель на весь 2026 год в -3,8 трлн рублей и достиг -4,6 трлн рублей. По нашим оценкам, если конфликт в Иране продолжится до конца года и мировые цены на нефть останутся выше 75 долларов за баррель, бюджет сможет заработать дополнительно до 3 трлн рублей, но эти доходы смогут снизить дефицит примерно до -1,6 трлн рублей.О бездефицитном бюджете, если нефть будет на примерно таком же среднем уровне в 2027 году, можно будет говорить, соответственно, только по итогам 2027 года. Однако более реалистичным мы считаем сценарий завершения иранского конфликта летом или к началу осени, и если это произойдёт, то цены на нефть с осени начнут снижаться (если, правда, этому не помешают возможные в этот период ураганы в США, способные повлиять на сокращение добычи).В итоге Россия, скорее всего, получит дополнительных доходов от нефти и газа примерно в 1,5-2 трлн рублей. Это тоже повлияет на сокращение бюджетного дефицита, но позволит только дефициту оказаться немного ниже запланированного показателя. При этом мы даже не принимаем во внимание сторону государственных расходов, которые в силу тех или иных обстоятельств могут начать расти ещё больше и, соответственно, нивелировать влияние роста поступлений от экспорта нефти.Поэтому неудивительно, что в правительстве постепенно начинают обсуждать иные меры пополнения казны, в том числе введение очередного единовременного налога на сверхприбыль. Но этот налог, если будет введён, сможет обеспечить бюджету значительно меньше поступлений, чем доходы от увеличения экспорта нефти, то есть где-то порядка 300 млрд рублей.Фактор увеличенного с 1 января НДС своей роли для сокращения бюджетного дефицита пока не сыграл. Возможно, по итогам года будут какие-либо положительные подвижки, но в настоящее время их не заметно. Для нормального функционирования экономики нам достаточно устойчивых 80-90 долларов за баррель. 120 долларов за баррель — это не то, что нужно для стабильности. Что касается вопроса, может ли дополнительный доход от роста цен на нефть покрыть бюджетный дефицит, то тут нужно понимать, что для сбалансированности бюджета уже предусмотрены цены на нефть и расходные статьи. Рост цен на нефть не означает, что мы сможем профинансировать все расходы исключительно за счет дополнительных доходов. Бюджет будет продолжать финансироваться через налоги и заимствования, как и было запланировано. Если цены окажутся выше запланированных, то лишние средства пойдут в ФНБ, но это не отменяет необходимости заимствований. Важно, что на этот процесс влияют и другие факторы, например налоговые поступления. Что касается последствий для бюджета от роста цен на нефть, то главное — это изменение давления на ФНБ. Риски, что средств фонда не хватит для покрытия нефтегазовых доходов, ушли. ФНБ будет пополняться, а финансовая ситуация в этом смысле улучшилась. Что касается дополнительных источников дохода, то сейчас обсуждается возможность введения Windfall tax для бизнеса, и скорее всего, основными плательщиками этого налога будут банки. Центральный банк выступает против этой меры, так как она может ухудшить ситуацию с нормативами банков в нынешнем кредитном цикле. В текущих условиях высоких цен на нефть и до окончания электорального цикла новых налогов, вероятно, не будет. Но после выборов это возможно. Рост цен на нефть всегда воодушевлял российскую экономику — и дорожающий Urals многими был воспринят как сигнал: бюджетные проблемы позади, дефицит закроется сам собой. На самом деле нет: анализ цифр — от исполнения бюджета за первый квартал до данных Argus — показывает иное. Нефтяная премия марта — апреля, даже если она сохранится на весь год, способна сократить дефицит, но не ликвидировать его. А фискальные альтернативы (повышение НДС, ужесточение налогового режима для малого бизнеса, борьба с серым импортом) лишь перераспределяют налоговую нагрузку, не создавая новых источников роста.Бюджет на 2026 год сверстан исходя из базовой цены Urals в 59 долларов за баррель. Это одновременно «цена отсечения» бюджетного правила: при превышении излишек направляется в Фонд национального благосостояния, при снижении — дефицит покрывается из ФНБ. В апреле средняя цена Urals (с учётом дисконта) оценивается в 93–100 долларов. Разница — 34–41 доллар на баррель.Годовой объём экспорта нефти и нефтепродуктов из РФ — около 6–7 млн баррелей в сутки. Если бы эта цена держалась весь год, дополнительные нефтегазовые доходы могли бы составить 1,5–2 трлн рублей.Однако на самом деле все сложнее:• Высокая цена держится лишь со конца марта. За первые три месяца нефтегазовые доходы уже провалились.• Часть сверхдоходов «съедают» скидки по долгосрочным контрактам и рост расходов на фрахт и страхование (теневой флот, дальние маршруты).• Газовый экспорт, напротив, остаётся проблемным. Европа заместила российский газ сжиженным природным газом из США и Катара. Цены на газ (индекс TTF) в апреле колеблются в районе 300–350 долларов за тысячу кубометров — это в 3–4 раза ниже пиков 2022 года, а восточные контракты «Газпрома» привязаны к нефтяным котировкам с лагом и не компенсируют потери.Даже при оптимистичном сценарии (сохранение апрельских цен на весь 2026 год) дополнительные нефтегазовые доходы составят не более 1,5–2 трлн рублей. Этого хватит, чтобы покрыть примерно половину дефицита, накопленного за первый квартал, но не более. А если цены начнут снижаться во втором полугодии (например, при перемирии на Ближнем Востоке), бюджет снова окажется под давлением.Таким образом, утверждение «нефть решит всё» цифрами не подтверждается.При этом рост ненефтегазовых доходов — это не результат расширения бизнеса, а следствие повышения налоговой нагрузки на компании и граждан. Реальная экономика при этом балансирует на грани стагнации даже по оценкам официозного Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП).Нефтяная премия даёт фискалам отсрочку, но не решает структурную проблему: бюджет предусматривает высокие расходы, к которым уже привык приоритетный сектор экономики, а доходная база остаётся узкой и зависимой от сырьевой конъюнктуры.