Россияне увлеклись нейросетями — рост обращений к психологам

Психологи и психотерапевты по всей России в шоке: резко взлетело число обращений из-за болезненного увлечения нейросетями. Всего за два года таких случаев стало в 7 раз больше. Это, правда, выглядит не очень убедительно, потому что нет абсолютных цифр. Но, как сообщает канал «Русская экономика», если в 2024-м такие истории были скорее исключением, то сейчас с подобной проблемой приходит примерно каждый 30-й клиент. И дальше эти цифры будут расти. И всё чаще к специалистам приходят не сами «зависимые», а их супруги, родители и друзья — те самые люди, которых человек, возможно, уже мысленно отправил в архив ради цифрового друга. Многие зумеры уже жить не могут без ИИ. Сначала ему поручали написать письмо, потом подобрать — фильм, найти дешевые билеты… А дальше кто-то обнаружил, что с ним можно поговорить о брошенном парне, о разводе, тревоге, одиночестве и даже о смысле жизни. Причем без необходимости выслушивать в ответ: «А ты вообще меня когда-нибудь слушаешь?» В общем, нет никакой разницы с алкоголизмом или наркоманией: болезненно зависимый человек никогда не понимает, что у него вообще есть проблема. И лишь партнер (или кто-то из родителей) замечает, что родной человек часами переписывается с ботом. И таких случаев всё больше: в квартире вроде бы живут двое, но один из них ментально и эмоционально уже давно живет в чат-боте. Идеальный собеседник или энерговампир? «Общение с ИИ в определенном смысле действительно проще общения с человеком», — объясняет MSK1.RU практический психолог Татьяна Голдман, почему нейросеть вообще способна оказаться настолько привлекательной. И ведь не поспоришь. Чат-бот доступен практически круглосуточно. Ему не нужно объяснять, почему ты сегодня третий час рассказываешь одну и ту же историю. Он не устает, не обижается, не просит срочно выключить телефон и не отвечает через шесть часов: «Сорян, только увидел». Нейросеть мгновенно выдает реакцию и позволяет говорить о вещах, которые человеку бывает неловко обсуждать с близкими. При этом пользователь не рискует получить отказ, критику или конфликт. Голдман подчеркивает: именно эта предсказуемость способна сделать взаимодействие особенно привлекательным. Постепенно человек может начать обращаться к ИИ всякий раз, когда ему одиноко, тревожно или скучно. И вот здесь безобидная игрушка превращается в чудовищную угрозу. Как различить зависимость? Специалисты предлагают не бросаться с криками «зависимость!» на каждого, кто разговаривает с нейросетью дольше пяти минут. Отдельного диагноза «ИИ-зависимость» сегодня, к сожалению, пока что еще не существует. Поэтому, по словам Татьяны Голдман, пока что корректнее говорить о проблемном или компульсивном использовании ИИ. То есть условный человек может провести с нейросетью четыре часа и не иметь никаких серьезных проблем, например если он программирует, работает, учится или исследует тему. А другой способен отправить боту всего несколько десятков сообщений и уже использовать его как единственный способ справляться с эмоциями. Стоит насторожиться в следующих случаях: если человек перестает встречаться с друзьями;жертвует сном;забрасывает работу;теряет интерес к привычным занятиям;раздражается, когда не может воспользоваться ИИ. Правда, всё это похоже на поведение наркомана, которого лишили дозы? Почему бот выигрывает у живого человека Партнер коммуникационного агентства «Голдман и По» Ахмед Юсупов связывает рост обращений с тем, что генеративные нейросети стали массовыми. Еще несколько лет назад продвинутые диалоговые системы были скорее игрушкой. Теперь же чат-бот (а то и несколько) есть практически у каждого, кто носит в кармане смартфон. А вместе с доступностью изменилась и сама модель общения. ИИ, говорит Юсупов, обладает целым набором свойств, которые делают его психологически привлекательной альтернативой человеку: он доступен 24/7, не устает, не критикует, не предъявляет собственных требований и не вступает в классический человеческий конфликт интересов. «Эта кажущаяся „беспроблемность“ и превращается в ловушку», — считает Юсупов. Человек постепенно может привыкнуть к коммуникации, в которой практически отсутствует трение. А затем обычный мир начинает выглядеть особенно неудобным. Получается цифровая «пластиковая» близость. Мозг довольно быстро запоминает нехитрую схему: стало плохо — открываем чат — становится полегче. Так формируется дофаминовая зависимость, как у игромана или шопоголика (для них важен не сам выигрыш или покупка, а именно радость ритуального действия). Татьяна Голдман отмечает, что за таким поведением нередко стоят проблемы, существовавшие еще до появления ИИ: одиночество, тревожность, страх отвержения или сложности в отношениях. Поэтому совет «просто сократи экранное время» иногда примерно так же полезен, как рекомендация человеку с хроническим одиночеством «ну просто познакомься с кем-нибудь». Владельцы нейросетей тоже боятся их «Зависимостью это вряд ли можно назвать, но когда люди чаще обращаются с психологическими проблемами к ИИ, это очень нездоровая история», — говорит гендиректор Института исследований интернета Карен Казарян. Казарян обращает внимание и на другую особенность: люди с психологическими трудностями действительно могут обращаться к ИИ просто потому, что им больше не с кем поговорить. А многие современные ИИ-модели стараются быть максимально приятными для пользователя. Если человеку плохо, а система практически всегда старается поддержать его точку зрения, то вместо помощи он может получить цифровое эхо: пользователь говорит что-то — нейросеть подтверждает, объясняет Казарян. Эксперт говорит, что разработчики ИИ уже знают об этой проблеме. И они обсуждают необходимость ограничивать подобные сценарии: чтобы их ИИ-модели не были такими «беспроблемными», особенно когда разговор касается отношений и психологических проблем пользователя. В идеале, считает Казарян, система должна не только поддерживать человека, но и направлять его к профессиональной помощи там, где это необходимо. А может, просто плохим психологам не доверяют? «Существует, конечно, и вопрос качества психологической помощи. Однако проблема низкой квалификации части психологов и коучей, на мой взгляд, говорит скорее о необходимости внимательнее выбирать специалиста, а не о том, чтобы полностью заменить психологическую помощь нейросетью», — говорит MSK1.RU Татьяна Голдман. Если выбирать между неквалифицированным специалистом и нейросетью, может возникнуть ощущение, что ИИ безопаснее и полезнее: он доступен в любое время, помогает сформулировать проблему и может предложить базовые способы самопомощи. Однако, как говорит Голдман, нейросеть работает прежде всего с тем, что человек сам ей сообщает. «Поэтому она может поддержать его ошибочную интерпретацию ситуации или дать неточную рекомендацию, — говорит Голдман. — А квалифицированный психолог способен увидеть повторяющиеся модели поведения, особенности эмоциональных реакций и то, чего сам человек может не замечать. Кроме того, специалист несет профессиональную ответственность за свою работу и понимает границы своей компетенции».