Родные плакали и целовали руки: репортаж из суда над экс-депутатом по делу о создании нарколаборатории

В Ярославле утром 6 декабря 2022 года началось второе заседание по скандальному делу о производстве наркотиков. Фигуранты — трое молодых людей. Сын бывшего депутата, тоже экс-депутат, 29-летний Александр Бортников, сын директора ООО «Ярославские лакокрасочные материалы» 23-летний Егор Тарасов, а также 27-летний Артём Лебедев.

Уголовное дело рассматривают в областном суде. 5 декабря на заседании озвучили суть преступления, за кафедрой выступал отец Александра Бортникова — Игорь. Сегодня в суде выступали свидетели — 76-летний дедушка Александра, также мама и папа 23-летнего Егора Тарасова. После перерыва запланировали выступление матери Артёма Лебедева.

Статьи, которые вменяют Бортникову, Лебедеву и Тарасову, крайне серьезные. Молодых людей обвиняют в незаконном изготовлении наркотических средств в особо крупном размере, а также приобретении и хранении прекурсоров наркотических средств. Всё вместе — в создании нарколаборатории.

— По версии обвинения, в сентябре 2021 года обвиняемые организовали в доме в садоводческом товариществе в Гаврилов-Ямском районе нарколабораторию и в период с сентября 2021 года по январь 2022 года изготовили более 15 килограмм синтетических наркотических средств для их последующей перепродажи, — прокомментировали в пресс-службе областного суда. — В ходе оперативно-разыскных мероприятий их незаконная деятельность была пресечена сотрудниками правоохранительных органов. При задержании было изъято более 112 килограмм прекурсоров наркотических средств.

По статьям, которые вменяют подсудимым, им может грозить от пятнадцати до двадцати лет либо пожизненное лишение свободы.

— Первое заседание прошло в обычном режиме. Оглашено обвинение, начат допрос свидетелей. Исследуются письменные материалы дела. Сейчас пока о мере наказания вопрос не решается, но позиция гособвинения осталась прежней. Максимальное строгое наказание — пожизненное лишение свободы. Но приговор будет вынесен исходя из материалов дела. Будут учтены все смягчающие обстоятельства, данные личности, позиция самих подсудимых, — сообщила гособвинитель по делу Елена Леонидова. — Они признали вину в полном объеме, пока показаний еще не давали, — стадии представления доказательств защиты еще не было. Но на стадии следствия они участвовали при проведении следственных действий. Рассказывали об обстоятельствах преступления.

Родных подсудимых и адвокатов впустили в зал за несколько минут до начала заседания. Пенсионерка в пуховике и рябеньком платке, не раздеваясь, направилась к стеклянной клетке. Ее внук — Александр Бортников — протянул руки наружу. Бабушка взялась за них и начала целовать. Длилось это от силы несколько секунд. Потом приставы оживились и увели старушку в зал, мол нечего правила нарушать.

Рядом с пенсионеркой сидел отец Александра. Он был в маске. Большинство присутствующих скрывали лица за ними.

Через пару минут в зал зашел Евгений Балаев — седой судья с пушистыми белыми усами. Он пригласил первого свидетеля. В зал вошел пенсионер Пётр Дубинин — дедушка Александра Бортникова. Он выслушал свои права, пообещал говорить правду, обернулся к подсудимым и начал:

— Смотря на них, нельзя подумать, что они могут сделать такую пакость. Саша — парень замечательный. И не из-за того, что он мой внук.

Гособвинитель начала спрашивать у Петра Павловича про дачный участок. В дачной бытовке, по версии следствия, трое парней организовали нарколабораторию. Выяснилось, что участок принадлежит дедушке Бортникова. В 2021 году Александр попросил деда пустить в дом друга и его маму, которая якобы болеет раком.

— На участке — домик, приспособленный для жилья, и гараж. Как только я его купил, Саша попросил меня, чтобы я разрешил его другу Артёму Лебедеву (фигурант дела. — Прим. ред.) и его маме там пожить. Раз больная и рак — я согласился, — объяснил пенсионер.

На суде Пётр Павлович рассказал, как часто он приезжал на дачу, что делал там, как общался с внуком и новыми жильцами.

— Вы не чувствовали странных запахов? — уточняла гособвинитель.

— Нет, ничего. Я бы сразу всё понял, если бы заметил, — сказал свидетель.

Уточняющие вопросы задавал адвокат Бортникова. Например, насколько, по мнению свидетеля, нужны были деньги Александру Бортникову и его семье.

— Он замечательный. Работал хорошо, родители обеспеченные, друзья кругом. Не бичи, все порядочные. У меня все соседи говорили: «Вот это у тебя внук!».

Когда вопросы закончились, Пётр Павлович сел в зале рядом с сыном — Игорем Бортниковым.

Судья пригласил в зал следующего свидетеля — маму 23-летнего Егора Тарасова Юлию. Он самый молодой из трех подозреваемых. Его мама рассказала в суде, что Егор успел окончить школу, поступить в автодорожный институт в Москве, отучиться там два года. Юлия объяснила, что Егор побывал в армии и вернулся осенью 2021 года. Говорил родителям, что собирается восстановиться в институте.

— А чем он занимался, если не учился и не работал? — спросила у Юлии гособвинитель по делу.

— Мы предложили ему найти работу, чтобы не валял дурака. В начале декабря сказал, что устроился в «Элитный квартал» (журнал, которым владеет Игорь Бортников, там же работал его сын. — Прим. ред.) менеджером, — ответила мама подсудимого.

У Юлии спросили, ходил ли ее сын ежедневно на работу. Свидетель объяснила, что ее сын стал жить не с семьей за городом, а в Ярославле, из-за удобства и близости к работе. Гособвинитель уточнила, не делал ли обвиняемый в этот период крупных покупок. Его мама ответила, что нет. Егор жил с девушкой, периодически оставался на ночь у бабушки, а деньги на ежедневные траты получал от родителей.

После гособвинителя вопрос начал задавать адвокат. Он попросил Юлию охарактеризовать сына.

— Мой сын добрый, он очень отзывчивый, он очень ранимый, — сказала свидетель.

— Как считаете, он ведущий или ведомый? — уточнил адвокат.

— Ведомый, — голос Юлии задрожал от подступающих слез. — Мой сын не может быть в качестве лидера.

— У вас есть объяснения, как так произошло?

— Нет, — коротко ответила адвокату мама подсудимого. После этого защитник попросил Юлию рассказать о семье Егора. Она расплакалась. — Я от своей мамы до сих пор скрываю. Я прошу прощения за своего сына. Я понимаю, что наказание неизбежно. Если это возможно — смягчите наказание.

Следом в зал суда пригласили отца Егора Тарасова Василия. Он сказал, что работает директором компании «Ярославские лакокрасочные материалы».

— Мой сын учился в школе, занимался спортом. В институте проучился 2,5 года, после чего ушел на срочную службу в армию. Ему предложили службу в Преображенском полку (элитный полк, один из старейших и наиболее известных полков, созданных Петром Великим. — Прим. ред.). Вернулся из армии в ноябре 2021 года, — тезисно повторил рассказ супруги Василий.

Отец подсудимого рассказал, что Егор большую часть времени жил с девушкой, сильно его не контролировали. Давали деньги на жизнь, говорили, что нужно восстановиться в вузе и найти работу. Обрадовались, когда сын сообщил, что устроился в «Элитный квартал».

— Помню день задержания. Мы переписывались, до 10 утра он отвечал, потом перестал. Я этому значения не придал. Ближе к вечеру я связался с его девушкой. Она сказала, что тоже не в курсе. Мы пытались разыскивать, но ближе к 22:00 мне перезвонила девушка Егора и сказала, что сына задержали сотрудники ФСБ. Как я понял, ей сказала супруга Бортникова, — рассказал свидетель.

По словам Василия, трое подсудимых познакомились несколько лет назад, когда Егор еще учился в школе. Родителям Егора показалось, что общение прекратилось, когда он поступил в институт и переехал в Москву.

— Логического объяснения [тому, что произошло] нет. Это непродуманная попытка заработать деньги. Это желание проявить самостоятельность. Я точно знаю, что он расстроен и подавлен случившимся, не может понять, что у него было в голове. Я вижу, что Егор раскаивается в содеянном. Я сам и моя семья подавлены. Хочется принести извинения за своего сына. Понимаю, что наказание неизбежно и правильно, но сомневаюсь, что долгое заключение сделает из него лучшего человека, чем которым он является сейчас. Прошу проявить снисхождение, — обратился к судье Василий.

— Наказание не только для того, чтобы сделать из него человека, — ответил судья Евгений Балаев.

— Я думаю, что наша система хорошо справляется в части наказания, но совсем не справляется в части исправления, — сказал отец подсудимого.

— Это [наказание] — мера воздействия за содеянное. А она — до пожизненного лишения свободы. Вы, наверное, ознакомились со статьей? — напомнил судья. — Ой, да.

После этого судья объявил перерыв. Ранее гособвинитель сообщала, что подсудимые могут услышать приговоры до конца декабря.