«От кого мы защищаем детей?»: пиарщица из Ярославля высказалась о проблемах современных родителей

Светлана Израйлева — специалист по связям с общественностью из Ярославской области. А ещё она — мама четырехлетки, которая щедро делится с подписчиками мыслями о материнстве. Она открыто заявляла, что родителям нужно отдыхать от детей.

Недавно она задалась вопросом: почему современные родители такие тревожные? Она замечала это за собой и честно рассказала, как её переживания влияют на характер ребенка. А ещё сравнила матерей из разных поколений. Публикуем её колонку о родителях.

Больше всего мы боимся внешних угроз, травм, насилия. Но если брать современную среду, то сейчас в период бебицентризма для детей созданы максимально комфортные условия. Вспомните детские городки своего времени? У меня была деревянная горка, с которой мы катались до заноз в попе. Качели-доски, где я даже тощим подростком всегда сидела внизу, ибо зачем-то выбирала более миниатюрных подружек. Карусель-крутилка, где мы тренировали вестибюлярку не хуже, чем космонавты в Звездном городке. И общая с кошками песочница.

В сквер я выезжала раз в год. Покупка мороженого — праздник, торт «Сказка» с мармеладными ромбиками — исключительно на день рождения, огурец в декабре — новогоднее чудо. Никто не спрашивал, какая одежда мне нравится, носи, что есть. На какой-то из утренников я ходила в красивом прибалтийском костюме Буратино. Отец из командировки привез.

С другом детства Колькой мы играли в мужа и жену. Он ложился на диван — усталый с работы пришел, а я доставала сумку на колесах и уезжала «в Москву за колбасой». В Москву мы действительно ездили. Но не с экскурсией на Красную площадь, а в Люберцы на рынок. Моя задача была контролировать, чтобы бабушка не сэкономила и купила конкретную ветчину по маминому наказу. Поэтому куда бы мы ни заходили, я громко кричала: «Бабушка, купи колбасы за 3, 20». А она дергала меня за руку и шипела: «Молчи, это метро».

С 7 лет я оставалась одна с новорожденным братом и продумывала, с какого глебовского обрыва я сброшусь, если у него вдруг оторвется голова. Это все, что я знала про родничок. В 14 пошла работать, в 19 окончательно слезла с родительской шеи.

Сейчас я смотрю на своего зацелованного мальчика, которому некуда складывать игрушки, который вырастает из одежды, так и не успев ее поносить, у которого в загранпаспорте за неполные пять лет отметок больше, чем у меня за 35 и думаю: хорошо, хорошо, что у тебя не так, как у меня. А у меня не так, как у мамы. А у мамы не так, как у бабушки — ребенка войны.

Но внешнее — это последнее, чего стоит бояться. Потому что бессмысленно защищать человека от жизни, какими бы страшными ни казались угрозы. Гораздо большую опасность представляют наши личные внутренние страхи, которые мы транслируем на своих детей. Вторая по популярности фраза, которую я говорю своему ребенку после «Я тебя люблю», — это «Макс, осторожнее!» Не упади, не бегай, не прыгай, не трогай и дальше по списку с предлогом не. Конечно, есть элементарные меры безопасности и прогнозирование ситуации на основе своего большего опыта. Но чаще всего я дергаю его из-за своей тревожности и установок. И уже вижу звоночки.

Он говорит: я только все ломаю, я неуклюжий, я сам не смогу, у меня не получится. Где-то это хитрость и манипуляция, когда нужно убрать комнату из состояния «сынарник». Но есть и ситуации, когда еще ничего не сделал, а уже смотрит виноватым взглядом. Вот от этого и нужно защищать: от родительских амбиций, сверхожиданий и желания сделать ребенка, если не удобным, то послушным, как… Впрочем, от этого «как» тоже надо защищать.

Желаю всем любить своих детей такими, какие они есть. Внутренних тоже. И даже в костюме Буратино.