Менеджер банка стала волонтером-дайвером, чтобы искать утонувших в Ярославле людей

Объявления о поиске людей уже кажутся привычным делом. В стране работает немало волонтерских отрядов. Но когда речь заходит о том, что пропавший был рядом с водой, новость приобретает трагический оттенок. Многие понимают, чем могут завершиться такие поиски. Мы решили узнать, кто приходит на помощь при поиске людей рядом с водоемами, и познакомились с инструктором по дайвингу, активисткой водолазной группы «ДобротворецЪ» Еленой Тимофеевой. О том, как возвращают людей из воды родным, — в нашем материале. — Как давно ты попала в группу водолазов-волонтеров? — В Водолазную группу «ДобротворецЪ» вступила, если так можно сказать, год назад. Увидела в интернете информацию, что некая организация приглашает к сотрудничеству дайверов, инструкторов по дайвингу к волонтерскому сообществу для оказания помощи в поисках людей в водной среде. Прошла небольшой опрос, вечером пришла ссылка на вступление в группу. Стала изучать деятельность организации в просторах интернета. Люди приносят пользу — это хорошо. 31 декабря 2020 года объявили сбор на выезд в Карелию на поиски ребенка. Я не планировала ехать, так как опыта в таких выездах не было совсем и не было особого представления, как проводятся организованные поиски. Когда стало понятно, что группы формируются сложно и людей недостаточно, а это понятно — каникулы, семьи, разъехались многие. Предложила свою кандидатуру в качестве участника. В Карелию мы выехали 3 января 2021. 28 декабря 2020 года в поселке Хелюля Республики Карелии пропал 6-летний Филипп. В поиск сразу включились 350 человек, включая спасателей, полицейских, следователей, волонтеров из поисковых отрядов и местных жителей. Этот поиск был осложнен погодными условиями (низкие температуры оставляют мало шансов ребенку в лесу) и наличием реки Тохмайоки, которая проходит через весь поселок.К утру 31 декабря к поиску привлекают водолазов. 6 дней с перерывами водолазы из Ярославля, Москвы, Санкт-Петербурга, Иваново, Петрозаводска и Костромы обследовали акваторию. Дайверы нашли тело мальчика в реке 15 января. — Наверное, у вас просят помощи в поисках людей в основном у водоемов? — Бывают поиски, когда человек пропал в лесу, а там много водоемов. Мы выезжаем, обследуем. И либо находим человека там, либо говорим пешим поисковым группам, что его нет в воде. Это дает второе дыхание поисковикам. Есть надежда найти без вести пропавшего в лесу живым. А бывают заявки, где 100% утопление. Тут мы выезжаем, чтобы вернуть человека домой. Передать его родным. Дать возможность проститься и похоронить. Это очень важные моменты. — Как глубоко приходилось погружаться во время поисков? — Глубины бывают разными, всё зависит от водоема. Это может быть неглубокая река с сильным течением, может быть спокойный садовый пруд или карьер. Любая вода может привести к трагедии, если к ней не относиться с уважением. Мы работаем на любых водоемах, если это не противоречит безопасности. — Какое снаряжение используют профессиональные водолазы?Часто путают водолаза с дайвером. И те, и другие совершают погружения под воду. Но водолазы проводят работы под водой, дайвер же погружается для удовольствия (посмотреть подводный мир, побывать на затопленном судне). Первое погружение я сделала в далеком 2000 году как дайвер. Я не являюсь водолазом. Сейчас имею статус инструктора по дайвингу, дайвинг для меня — больше хобби. Снаряжение для дайвинга полностью свое личное: костюмы для погружений в разных условиях, компенсатор плавучести (жилет), регуляторы, грузы, маски, ласты и т.д. А вообще, на поисковых мероприятиях используется и другое оборудование — веревки, карабины, эхолоты, зимой — буры для работы на льду, подводные камеры для съемки. — Много ли водолазов-поисковиков в регионе?— Насколько мне известно, в водолазной группе «ДобротворецЪ» порядка 5–10 человек с Ярославской области. А по всей России более 600 добровольцев в нашей группе. — Как происходят взаимоотношения с МЧС, поисковыми отрядами? — Отношения как с поисковыми отрядами, так и с госструктурами у нас очень хорошие. Например, заявки на поиск часто приходят к нам от добровольческих отрядов. Поиски чаще всего мы проводим совместно. С МЧС работаем в связке, с некоторыми регионами у нас подписаны соглашения о взаимодействии и регламент. С ГУ МЧС Ярославской области в том числе. Никакого финансирования нет. Наша группа — некоммерческая организация. Все выезды — за счет самих участников. С оборудованием нам помогают неравнодушные люди, с топливом — АЗС «Газпромнефть» и «Ека» в рамках специальных проектов. — Не хочется бросить это занятие? Все-таки поиск утонувших людей — задача не для слабонервных. — Наверное, это не совсем правильный вопрос. Можно быть волонтером самому по себе, а можно и в команде единомышленников. Для меня волонтеры — это группа людей, которые постоянно учатся, улучшают свои навыки и при этом приносят надежду в сердца людей. Я достаточно мобильна, и если есть возможность помочь на суше или в работе на воде, то почему бы и не сделать это? — Понятно. А в личной жизни вне волонтерства чем занимаетесь? — Я работаю в одном из крупных банков. Есть сын 17 лет. Он знает, чем я занимаюсь, и гордится. Выезды посещаю по мере возможности, в свободное от работы и домашних дел время. — Приходилось ли обнаруживать объект лично? Какие эмоции при этом? — Да, приходилось обнаруживать погибшего. Какие эмоции? Ужаса и паники нет, мы все морально готовы к подобной встрече. Понимаете, когда не находим человека в воде, остается надежда — это всё равно более приятно. А с другой стороны, важно вернуть человека домой. Родные должны проститься и предать земле. — Когда сложнее искать людей — зимой или летом? — Для меня сложнее работать зимой, с технической точки зрения: холод, надголовная среда, иногда и стресс. С другой стороны, и в теплое время года мы сталкиваемся с другими сложностями — отсутствие видимости, труднодоступные места.