«Тащили с помоек»: как в Ярославле появился уникальный музей с картинами, впечатлившими Путина

На Тверицкой набережной в Ярославле есть небольшой исторический дом, скрытый за оригинальным кирпичным забором. Взгляды прохожих привлекают вкрапления из витражей и мозаики. Это — вход в частный музей «Эмалис».

Сейчас там регулярно проводят мастер-классы для тех, кто хочет обучиться рисованию эмалью. Это довольно популярное место среди туристов и жителей города. Как появился музейный бизнес на эмали — в тексте 76.RU.

Считалось буржуазным увлечением

Работа с ювелирной эмалью — древнее искусство. Удивительно, но в X–XIII веках мастера в разных странах уже умели покрывать украшения эмалью. На Руси эмаль называли финифтью.

Чаще всего это были элементы декора, женские украшения или посуда. В начале XV века во Франции начался расцвет станковой эмали — цветной стеклянный порошок перестали использовать лишь для украшения элементов декора. С его помощью начали создавать полноценные картины на металлических пластинах. Станковая эмаль стала отдельным направлением искусства.

На экскурсиях для гостей сотрудники «Эмалиса» рассказывают, что в СССР техника эмалирования была практически утрачена. Такое искусство не подходило под политические ориентиры тех времен, считалось «буржуазным». В те времена многие художники-эмальеры эмигрировали или сменили профиль деятельности.

Лишь к 1970–1980 годам в стране постепенно начала возрождаться техника станковой эмали. И это заслуга художников, которые положили силы на популяризацию такого искусства.

Одним из них стал ярославский художник-монументалист Александр Карих.

«Когда ему в 1986 году поступил очередной государственный заказ, он решил внедрить в него большую красивую станковую горячую эмаль. Но, так как на тот момент уже ни он сам, ни кто-либо еще у нас в стране больше не владел этим искусством, ему разрешили выехать за рубеж для обучения», — рассказали в «Эмалисе».

Так Александр оказался в Венгрии. На тот момент там находился самый крупный центр эмальерного искусства в Европе. Затем он посещал Германию, обучал и обменивался опытом с местными художниками. А потом у него зародилась идея создания творческого центра, который открылся в Ярославле в 1992 году.

Центр эмальерного искусства сменил несколько локаций. Хоть в 1995 году правительство Ярославской области и мэрия города предоставили Александру Кариху на правах аренды здание на Тверицкой набережной, 15, ему требовался ремонт. Исторический дом был ветхим, поэтому супруги Карихи восстанавливали его своими силами.

«Это были 90-е годы, средств особо не было, поэтому Александр Андреевич организовывал выставки художников-эмальеров в Европе, и, благодаря продажам, которые были там, строилось и ремонтировалось это здание», — рассказал сын Александра Кариха Дмитрий Богомолов.

«Рамы — те, что выбрасывали из других зданий во время их реконструкции. Тогда еще был завод „Машприбор“. Он как раз обанкротился, и всё летело на помойку. Мы собирали столы, стулья. Один стул у нас специально до сих пор остался в качестве музейного экспоната, — улыбнулся Дмитрий. — Так построили тяп-ляп домик».

В 1998 году в этом здании провели первый симпозиум с участием российских и зарубежных художников-эмальеров. Было правило: каждый из участников оставляет одну картину в фонд «Эмалиса». Традиция стала ежегодной.

«Так у нас накопилась самая большая коллекция картин в технике станковой горячей эмали в России, одна из крупнейших в Европе и мире. Всего существует пять аналогичных нашему музею: во Франции, Испании, Венгрии, Германии и Италии», — рассказали в «Эмалисе».

После проведения первых симпозиумов в Ярославле работы художников побывали почти во всех странах Европы, Китае и Японии.

«Потом нас заметили у нас в стране. Пригласили в Кремль в административный корпус президента, там, где у Путина находится кабинет. Он к нам сам два раза приходил полюбоваться работами, другие члены правительства тоже. Все были горды. И задали вопрос: „Прекрасно, что вы показали выставку всему миру. А где же жители нашей страны могут на нее посмотреть?“» — вспоминают в «Эмалисе».

Ответа у представителей центра не было. Дом на Тверицкой набережной на тот момент на музей был мало похож.

«И только тогда появился грант президента на создание единственного в нашей стране музея эмальерного искусства, где мы сейчас и находимся», — рассказали в «Эмалисе».

В полноценном понимании «Эмалис» стал музеем в 2011–2012 году. Однако как такового заработка владельцам не приносил — тогда мало кто из туристов захаживал в эти места.

Музей не приносил прибыли. Вопросом развития бизнеса никто не занимался — для Александра и Натальи Карих музей был отдушиной, а не способом заработать. Их сын Дмитрий тогда не участвовал в семейном деле — жил в другом городе и строил карьеру.

«В первые годы музей пустовал, потом Наталья Николаевна договорилась с администрацией Заволжского района, и к нам начали ездить школьники на экскурсии. Это была очень символичная цена — 20 рублей за билет. По цене жвачки. Для нас это был опыт, с помощью которого мы могли смотреть на реакции людей и улучшать программу», — рассказал Дмитрий.

Но и этот шаг не принес музею ни прибыли, ни популярности.

«Осознания ценности горячей эмали у них не происходило. И нужно было искать какой-то триггер, который бы позволял людям до конца понять, с чем они имеют дело», — рассказал Дмитрий.

В какой-то момент родители Дмитрия отчаялись и хотели закрыть музей — содержать его было дорого и тяжело, а средств не хватало.

Тогда в голову Натальи Карих пришла мысль: «Люди не поймут, что такое горячая эмаль, пока сами ее не попробуют». Так в «Эмалисе» к 2013 году появились мастер-классы. Выглядело это простенько: маленькие пластиковые стаканчики с водой, сухая эмаль, несколько кисточек. Но дело пошло.

«Когда начали приглашать новых школьников, и они стали рисовать, всё полностью поменялось. Они совершенно по-другому начали на всё смотреть, понимали сложность каждой картины. После проведения мастер-класса в сознании любого человека меняется ценность эмали. Тогда мы это поняли», — рассказал Дмитрий.

Дела пошли на лад. Важную роль сыграло сарафанное радио. Туристические компании сами стали приходить в «Эмалис» с предложениями о сотрудничестве. Приезжали, в основном, москвичи. Тогда рассказы о мастер-классах в Ярославле стали расходиться по столице.

«Тогда и родилась базовая концепция. Гость приходит, слушает экскурсию с исторической частью, проходит мастер-класс. А потом уже им показывают работы художников. Мы нашли ключик к гостям», — рассказал Дмитрий.

В конце 2015 года Дмитрий вернулся в Ярославль, чтобы помогать родителям вести дело. Тогда очередь из посетителей не стояла, несмотря на сотрудничество с турфирмами, но небольшие потоки гостей были.

«Я понял, что нужно максимально использовать Волгу. Туристов с теплоходов. В то время было непросто попасть на теплоходы, чтобы твоя программа была представлена на выбор туристам, около года я потратил на это. Но когда к нам поехали теплоходы, это дало ключ для следующей ступени развития. Мы работали с четырьмя основными компаниями: „Водоход“, „Мостурфлот“, „Инфофлот“ и „Гама“. Не сотрудничали только с теплоходами, везущими иностранных туристов — у них была очень короткая программа, куда мы не влезали», — рассказал Дмитрий Богомолов.

По воспоминаниям Дмитрия, на тот момент до «Эмалиса» доходили около 3–4 тысяч туристов в год из тех, что посещали Ярославль.

«Когда такие большие потоки проходили через нас, через ту форму экскурсии и мастер-классов, они оставались в восторге, а „сарафан“ усилился. О нас узнавали всё чаще, туристов приезжало больше. Рост был в течение нескольких лет около 30–40% в год по отношению к предыдущему. Так было до прошлого года», — рассказал Дмитрий.

«Эмалис» несколько раз переживал кризисы. Бизнес, выстроенный на туристических потоках, подкосило во времена масштабного локдауна из-за пандемии. Но центр искусства выстоял.

«А в этом году у нас очень сильное падение. Это первый год, когда мы падаем. Причина проста», — рассказал Дмитрий.

«И как раз этот год особенно это показал, когда пошло падение. Плюс есть фактор НДС. Налоги увеличились кратно. Где-то в четыре раза. Минус трафик. То есть, мы в этом году на грани выживания», — признался Дмитрий.

На пике семья открыла центр эмальерного искусства в Москве — это случилось в декабре 2025 года.

«Там представлена часть коллекции, которая не вмещается в Ярославле. Центры абсолютно разные по настроению и архитектуре. Здесь у нас старинное 230-летнее здание, там, наоборот, современное. Стеклянное, двухэтажное, площадью 400 квадратных метров. Больше, чем здесь. Оно находится в центре Москвы в детском Таганском парке. Там тоже интересно, но там другой дух. Здесь исторический „Эмалис“, а там — современный. И люди, которые были и там и здесь, говорят, что им там даже больше нравится», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Центр в Москве пока не пользуется такой популярностью, как музей в Ярославле. Во-первых, он совсем молодой. Во-вторых, конкуренция за внимание отдыхающего в столице выше. Но Дмитрий Богомолов уверен — успех придет.

«Чтобы хорошо себя чувствовать в Москве, нам нужно больше времени. Мы понимали, на что идем. И четко знаем, что нам нужно делать сейчас. И точно уверены, что наш проект в Москве будет успешным», — рассказал предприниматель.

Предприниматели планируют подключиться к социальным проектам. Например, «Московское долголетие». Сейчас они уже работают с проектом «Добрый автобус».

«Это когда пенсионеров из Москвы собирают по специальной программе и везут к нам. И мы их принимаем с программой и мастер-классами. Потом у них экскурсия и посещение магазина, где они могут купить какие-то подарочки», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Картины за миллионы

Сувениры в «Эмалисе» продают разные: украшения или небольшие картины по цене в несколько тысяч рублей. Работы зарубежных художников из фонда музея не продаются. Их не трогали даже в самые тяжелые времена. Но есть премиальные работы станковой эмали. Самая дорогая из подобных картин стоит около 3,5 миллиона рублей. Она находится не в музее.

«Люди, которые покупают такие работы, стараются не приходить и кричать: „Я хочу купить самую дорогую работу“. Как правило, они покупаются, когда человек приезжает и четко понимает, для чего ему нужна эта работа», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Картины в технике горячей эмали продаются не так уж часто.

«Ценителей, понимающих эмаль в нашей стране, очень немного. Потому что станковой эмали в стране не было практически 100 лет. В Европе такого не было. И там понимают ценность работ, там их продавать гораздо проще. В России, чтобы продавать горячую эмаль, нужно продавать сначала саму технику, а потом только работу», — рассказал Дмитрий.

Уже около 10 лет Александр Карих не проводит выставки за рубежом. Причина тому — решение семьи развивать центр в Ярославле. На это ушло много ресурсов, включая деньги и время.

Основным доходом центра остаются мастер-классы. В «Эмалисе» рисуют на меди. Металл, по словам Дмитрия, ощутимо вырос в цене.

«Это биржевой продукт. Мы закупаем ее листами 1,5 метра на 60 сантиметров. Их прокатывают на литейных заводах, и мы их покупаем. Потом режем по нужным размерам. На сегодняшний день медь стоит около 1,5 тысячи рублей за килограмм», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Стоимость эмали может доходить до 100 тысяч рублей за килограмм, если она золотосодержащая.

«Что-то мы делаем сами, чтобы не покупать. Например, подставки для обжига с помощью лазерных установок. Мы их делаем и для себя, и на продажу», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Стоимость мастер-классов при этом варьируется от полутора до пяти тысяч рублей.

Музейный фонд может быть еще больше — многие художники-эмальеры готовы предоставить свои работы «Эмалису». Но логистика очень дорогая. Например, перевезти одну картину из Мехико стоит 1,5 тысячи долларов (примерно 128 тысяч рублей. — Прим. ред.). А из-за отсутствия спонсоров или субсидий музей не может позволить себе перевозку.

«Самый крупный культурный слой эмали может оказаться в России. Бесплатно. Зарубежные художники с радостью дарят работы в наш музей. А у нас нет денег или какой-то финансовой поддержки государства, чтобы просто их сюда привезти. Я писал в посольство, различные государственные структуры в России, чтобы нам оказали помощь в этом вопросе. Ведь ходит какая-то посольская почта. Почему не захватить с собой? Но поддержки не получил», — рассказал Дмитрий Богомолов.

По словам Дмитрия, у создателей «Эмалиса» большие планы по расширению своего дела. В перспективе авторские картины хотят продавать на международном рынке: в Азии, Саудовской Аравии, Арабских Эмиратах и других странах.

«Но для этого нужно участвовать в их выставках. Будет ли успех? Конечно. Но нужны стартовые вложения: оплатить выставку, стенд, документацию для вывоза и ввоза картин. Это стоит десятки тысяч долларов. Сейчас существуют определенные меры поддержки в экспортном центре, но нам ни разу не удавалось получить поддержку как российского производителя в мире искусства», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Дмитрий Богомолов уверен, что частному музейному делу нужна поддержка от государства.

«И чем больше будет возможностей у каждого коллекционера показывать, что он хранит, то представьте, насколько это выгодно для нашей страны. Люди смогут ходить не только в Пушкинский музей и Эрмитаж, погружаясь широко, но не глубоко. Мы даем возможность каждому человеку погрузиться глубоко в какую-то конкретную тему. И эти люди — энтузиасты. Они тратят всё заработанное на увлечение и коллекцию. Как и мы. Мы тратим миллионы на эксперименты. Были бы мы лучшими в мире, если бы не экспериментировали? Конечно, нет», — рассказал Дмитрий Богомолов.

Дмитрий уверен, что в качестве поддержки власти, например, могут предоставлять коллекционерам помещения под музеи. И, на его взгляд, это станет наиболее выгодным вариантом для государства, чем субсидирование отельеров и рестораторов.

«Как сейчас развивают туризм? Больше отелей, больше ресторанов при какой-то господдержке. И это считается развитием туризма. Но чтобы жить в отелях и есть в ресторанах, нужно ведь на что-то смотреть. А об этом наши власти не думают. Я всегда говорю о том, что нужно развивать не только инфраструктуру, куда ты приезжаешь, а ту инфраструктуру, ради которой ты приезжаешь. И когда ты наладишь инфраструктуру, ради которой приезжают люди, народ повалит. Откроем еще 50 частных музеев — насколько это будет сильный магнит для Ярославской области?» — считает предприниматель.