О них обычно вспоминают, когда сталкиваются с болезнями, но они не останавливаются ни на минуту — каждый день спасают жизни и улучшают их качество. Мы поговорили с докторами, для которых медицина — это не только про работу, но и про призвание. Читайте интервью о том, как доктора пришли в профессию и за что любят свое дело.
Истории докторов ярославских клиник — о себе, профессии и непростом коронавирусном опыте
ВРАЧИ
ПО ПРИЗВАНИЮ
— Самое тяжелое время пришлось на конец апреля 2020 года – врачи устали и немного приуныли, но никто не терял оптимизма, все работали в обычном режиме. В какой-то момент мы поняли, что попали на войну, на передовую. Коронавирусная инфекция была новая, не изученная, и в одинаковом положении оказались и опытные доктора, и молодые специалисты. И те, и те проявили себя как настоящие герои. Наша профессия стала очень популярной, нас вознесли на медицинский Олимп. И мы не подведем!
Василий Тубашов
руководитель департамента здравоохранения и фармации Ярославской области
— Как вы пришли в профессию?
— У меня особо не было выбора: мой дедушка полковник медицинской службы, родители тоже врачи – мама работала в инфекционной больнице, папа – заведующий кафедрой офтальмологии в ЯГМА, друзья семьи – конечно же врачи… Неудивительно, что я стала доктором, и до сих пор считаю, что это самая лучшая профессия. Здесь можно заниматься разными вещами: любишь работать руками – стань хирургом, любишь детей – стань детским врачом. Можно и наукой увлекаться и практикой.
— Что вам больше всего нравится в вашем деле?
— Я диагност, и это одна из самых ключевых позиций в медицине. Есть такая африканская поговорка – «кто распознает болезни, тот и врач». Правильное лечение всегда начинается с хорошей диагностики. За последние годы в офтальмологии произошел мощный технический прорыв, и мы постоянно осваиваем новые методики. Например, первыми в регионе внедрили оптический томограф с функцией ангеографии, чтобы исследовать сосуды глазного дна. Мне нравится, что приходится постоянно учиться, развиваться и самосовершенствоваться. А еще это самая благодарная профессия: еще вчера пациент видел только движение руки у лица, а сегодня у него стопроцентное зрение. Мы убрали катаракту, поставили искусственный хрусталик, и человек ощущает себя и мир иначе.
— Как вам пришла идея создать собственную клинику?
— Во всем мире есть тенденция к сужению специальностей – каждый занимается своим делом. Даже внутри офтальмологии есть разные области знаний: кто-то блестяще оперирует катаракту, кто-то занимается глаукомой, кто-то лазерной коррекцией. При таком подходе потерялось комплексное взаимодействие. Например, для пациента с рассеянным склерозом и неврологической патологией нужен невролог, а когда воспаляются глаза, необходима консультация ревматолога.
— Мы решили, что медицина эффективна, когда идет командная работа. Так появилась наш замечательный консилиум клиники на сайте vista76.ru
— Что вас отличает от других офтальмологических клиник?
— Наши пациенты получают комплексную консультацию с разными специалистами, и это уникальная история не только для нашего города, но и для страны.

Хирурги клиники занимаются не потоковой хирургией, а применяют самые новые технологии и методы, изучают тенденции. Сама по себе хирургия катаракты – это рутина, а сделать искусственный хрусталик так, чтобы человек хорошо видел на любом расстоянии – это врачебное искусство. Нам всего 9 месяцев, но за это время мы поставили больше мультифокальных линз, чем все клиники города.
— Почему свою профессиональную деятельность вы связали с медициной, и чем заинтересовала офтальмология?
— Это не мечта детства, это получилось случайно. Сначала поступила в институт, а когда пришло время выбирать специальность, думала между инфекционистом и офтальмологом. Когда поступала в интернатуру, подумала, что пусть это будут лучше глаза, чем паразиты (смеется). После декрета мне предложили вакансию детского офтальмолога, и я согласилась. Мне нравится работать с детьми.
— Ради чего вы приходите на работу?
— Каждый день – это профессиональная рутина, но бывают моменты, которые приносят удовлетворение. Например, когда ребенок первый раз надевает контактные линзы и рассматривает предметы вокруг себя. Или когда маленькая пациентка, которой я подобрала ночные линзы, после первой ночи увидела все десять строчек букв… Это всегда удивление, изумление, радость!
— С какого возраста нужны профилактические визиты к офтальмологу?
— С рождения. Мы смотрим малышей, чтобы исключить врожденные патологии, которые требуют экстренного вмешательства на первом году жизни. Если у новорожденного есть катаракта, то прооперировать его надо в течение ближайших месяцев, потому что зрительный анализатор развивается до 8 лет. Если источник света не попадает в глаз, то сетчатка развиваться не будет, и малыш слабовидящим останется на всю жизнь.
— Если нет никаких проблем, то детей нужно приводить к офтальмологу раз в год.
— Чем вы можете помочь детям?
— Я провожу быструю и информативную бесконтактную диагностику, наше оборудование позволяет это делать. Если вижу какую-то патологию, назначаю коррекцию – очки, контактные или ночные линзы. Если нужно лечение – у нас есть специальный лечебный кабинет.

Записаться на прием можете на сайте Vista.ru
— Как вы решили приехать в Россию и стать доктором?
— У меня была очень интересная история. Я приехал в Москву в 1997 году, учился в Первом Московском государственном университете имени И.М. Сеченова. В Ярославле у меня был приятель, тоже сириец, и я приехал к нему отдыхать. Мне здесь понравилось – уютный город недалеко от Москвы. Москва казалась мне суетной и огромной, в метро проводили только по три часа в день.

В Ярославле я встретил любимую и женился, поступил в ординатуру и аспирантуру.
— На выбор моей специальности повлияли два профессора – фтизиатр Борис Кибрик и иммунолог Андрей Баранов. Они сыграли большую роль в моей жизни.

После обучения мы с женой уехали ко мне в Сирию, но там началась война – пришлось вернуться. Здесь у меня появились дети и работа. Уже 9 лет я заведую клинико-диагностической лабораторией.
— ВОЗ прогнозирует, что после COVID-19 возможны вспышки туберкулеза из-за ослабления иммунитета. Какие профилактические меры нужно применять, чтобы не заболеть?
— Чтобы не заболеть туберкулезом, нужно соблюдать «золотые стандарты». Во-первых, вакцинироваться: БЦЖ-вакцину делают детям при рождении. Во-вторых, взрослым раз в год делать флюорографию, а детям реакцию Манту и Диаскинтест.

Если вдруг человек заболел, мы всегда ему поможем. В нашей больнице есть клиническая лаборатория, терапевтическое отделение, хирургия, стационар и детское отделение.
— Какие новые способы диагностики туберкулеза у вас есть?
Т-spot – это хороший чувствительный способ диагностики, абсолютно безопасный, и не имеет побочных реакций. Тест можно делать даже маленьким детям, пациентам с иммонодефицитами и сахарным диабетом, а также ВИЧ-инфицированным.
— Что вам больше всего нравится в своей работе?
— Профессия врача очень интересная. Мы с коллегами пристально следим за каждым пациентом, назначаем лечение, смотрим динамику. С утра с удовольствием иду на работу. Чувствую, что это моё.
— Как вы пришли в профессию?
— Ещё в студенческие годы мне пришлось работать на ярославской станции скорой медицинской помощи, сначала в должности санитара, а потом медбрата. Работа казалась трудной, но очень динамичной. Здесь можно научиться всему. В первую очередь, как вести себя в экстренных ситуациях, когда все теряются, как провести быструю диагностику, и, самое главное, как правильно оказать медицинскую помощь. Шикарная практика для начинающего врача. Нигде вы такой не получите. Считаю, что все, кто приходит в медицину, обязательно должны поработать в бригаде скорой помощи.
— Что вас тогда больше всего вдохновило?
— Непредсказуемость каждого вызова представляла для меня не только интерес – я чувствовал, что все время необходимо получать актуальные медицинские знания. В лечебных стационарах имеется мощная аппаратно-диагностическая и лабораторная базы, а у врача СМП диагностический арсенал незначительный. Потому во многом нам приходится опираться на свои знания, практику, опыт и советы коллег. Работа на СМП для меня явилась стимулом получения углубленного образования.
— Где вы еще практиковали?
— Далее почти 20 лет я работал в анестезиологии-реанимации. Здесь та же экстренность принятия решений, неотложные лечебно-диагностические мероприятия, требующие отменных знаний и, если можно так сказать, разумной медицинской дерзости. Без неё в ургентной медицине делать нечего.
— После выработки «вредного» медицинского стажа прошел профессиональную переподготовку по организации здравоохранения, с отличием закончил факультет «Государственное и муниципальное управление», получил второе высшее образование и вернулся в скорую медицинскую помощь.
— Как вам удалось быстро перестроить работу службы скорой помощи, когда началась ковидная история, и что было самым сложным?
— Скорая помощь - это та отрасль медицины, которая быстро реагирует на стремительно меняющуюся нозологию человеческих страданий. Сейчас вызов на температуру, затем острый коронарный синдром, следующий – перелом бедра, дальше пневмония и т.д. Приходится быстро перестраиваться в меняющихся условиях смены патологий. И COVID-19 не стал чем-то экстраординарным. Со схожими заболеваниями бригадам приходится встречаться практически ежедневно, разве что в случае с короновирусной инфекцией контагиозность вируса оказалась значительно выше.
— Кто, на ваш взгляд, показал больше выдержки и героизма – опытные медицинские работники или молодые сотрудники, которые только начали свой путь в профессию?
— Конечно, наши медики – врачи и фельдшера по-разному входили в «ковидную» действительность. Молодёжь рвалась в бой так, что приходилось сдерживать их, напоминая о средствах защиты и благоразумном отношении к незнакомой инфекции. Кто постарше – подходили к вопросу с осторожностью и прагматичной ответственностью. Но, тем не менее, никто не испугался, и никто не отказался от выполнения своих профессиональных обязанностей, и все продолжили работать в тяжелых, незнакомых на тот период условиях.
— Я нисколько не жалею, что моя профессиональная деятельность связана со службой скорой медицинской помощи, и очень благодарен своим коллегам, сотрудникам нашей станции за то, что в любых трудных ситуациях наша служба профессионально выполняет свой долг, и способна оказать необходимую экстренную качественную медицинскую помощь жителям нашего города.
— В прошлом году жизнь сильно поменялась, особенно у врачей.
Когда вы поняли, что по-другому уже не будет?
— Почти 21 год я отработала в приемном покое инфекционной больницы, но сейчас непосредственно к спасению отношения не имею. То, что инфекционная больница первая приняла на себя удар — это абсолютно точно. У нас очень много врачей с самого начала и до сих пор работают в «красной» зоне. Я не знаю, как бы себя повела, если бы оказалась на их месте. Нужно очень много мужества и знаний. Было ощущение, что началась война, но мы не знали, как действовать — почти не было методических руководств по лечению. Если это не подвиг, то что?
— Простой вопрос: как защитить себя?
— Врачебное сообщество поняло, что самым эффективным профилактическим методом коронавирусной инфекции является вакцинация. Ни одна эпидемия за всю историю человечества не обошлась без вакцины. Сразу скажу, что прививка не спасает от заражения, но знания, полученные организмом до встречи с заболеванием с помощью вакцины, облегчают течение болезни. Мы же, когда учим детей плавать, не сбрасываем их в бассейн, а рассказываем, как задерживать дыхание… Вакцина от COVID-19 – это способ обучить организм справляться с вирусом, чтобы не впасть в пучину тяжести и не умереть. Но даже прививаясь, не забывайте носить маски и мыть руки.
— Сколько раз в жизни нужно вакцинироваться от коронавирусной инфекции?
— К сожалению, вакцинация не дает пожизненный иммунитет, нужна ревакцинация и регулярный мониторинг количества антител. Мы еще мало чего знаем, только собираем эти знания, но это не повод отталкивать спасательный круг.
— Как думаете, вакцина от COVID-19 войдет в национальный календарь прививок?
— Обязательно. Коронавирус – это наш сосед на планете Земля. Он опасен и агрессивен. Мы не сможем его полностью нивелировать, как вирус натуральной оспы, например. Очень не хочется, чтобы он персистировал в нашем организме – вызывал различные патологии. Например, воздействовал на нервную систему. Уже сейчас у взрослых, перенесших COVID-19, диагностируют депрессию.
— В лучшем случае через три года у нас в стране появится вакцина и для маленьких детей, которую будут делать на первом году жизни.
— Сколько лет вы посвятили медицине?
— Мой стаж — 27 лет, а в «Медицинском центре диагностики и профилактики» я работаю 11 лет. В детстве я мечтала быть артисткой, юристом, стюардессой, кем угодно, только не медицинским работником. У нас в семье не было врачей, и я даже не думала об этом. Но так получилось, что в конце школы в выпускной год я попала в больницу и провела там 5 месяцев. Тогда я и решила: хочу быть медицинским работником. Я восхищалась медсестрами, докторами, экстерном сдала экзамены, поступила в медицинский колледж на лечебное дело и влюбилась в эту профессию.
— Что вас вдохновляет каждый день?
— Чтобы работать в нашей профессии, нужно любить людей. Больше всего чувств я испытываю к пациентам и своему коллективу, а удовлетворение приходит, когда вижу результат – улыбка, блеск в глазах, надежда на скорое выздоровление.
— В начале карьеры я работала в отделении реанимации и видела, как счастливы бывают люди. Это реально вдохновляет. Сразу хочется жить и работать.
— Сейчас я старшая медсестра и руковожу средним и младшим медицинским персоналом. В мои обязанности входит организация бесперебойной работы всего сестринского звена в трех подразделениях центра, включая новую клинику «НТ- Медицина». Медицинская сестра – это вторые руки врача.

Наш медицинский центр – крупнейший многопрофильный центр Ярославля, у нас четыре клиники, в которых представлен полный комплекс всех медицинских услуг от диагностических процедур до высокотехнологичных операций: поликлиническое отделение на проспекте Ленина, 33 , профсмотровое на улице Свободы, 71а, круглосуточный многопрофильный стационар на улице Некрасова, 60 «Клиника НТ- Медицина» и реабилитационное отделение на улице Базовая, 3 строение 2, своя лаборатория и сеть аптек. Мы проводим компьютерную томографию, эндоскопию, оказываем стоматологические услуги и даже услуги красоты – косметология и пластическая хирургия.
— Меня окружают настоящие профессионалы, у нас очень дружный, творческий и человечный коллектив, в котором есть возможность расти и развиваться и где каждый тебе подставит плечо! Это важно и ценно, я люблю свою работу.
— У вас есть профессиональная мечта?
— Да, мечтаю, чтобы мои накопленные профессиональные знания применялись в работе, были полезны нашим пациентам, и они уважали и понимали, какой большой труд стоит за улыбкой медицинской сестры.
— Эдуард Викторович, заведующий отделением — это должность или призвание?
— Безусловно, это прежде всего врач, причем врач практикующий. Я, как и другие доктора, оперирую, веду больных, осуществляю первичный прием в поликлинике. Так уж получилось, что я заведую онкоурологическим отделением с момента его создания в 2009 году. К этому времени я уже закончил Ярославскую медакадемию, работал в медсанчасти моторного завода, и, честно говоря, ничего в своей жизни менять не собирался. Так что решение о переходе в Ярославскую областную онкологическую больницу, да еще на должность заведующего отделением далось мне нелегко. С одной стороны, пугала неизвестность, с другой — было интересно начать что-то новое.
— Как вы стали онкологом? Что главное в работе в работе врача-онколога?
— Честно говоря, в юности от выбора профессии врача меня отговаривали, но в 9–10-м классе я окончил медико-биологическую школу и уже вполне осознанно решил поступать в медицинский. Учился я в Ярославской медакадемии. На четвертом курсе попал на кафедру урологии, практически сразу стал изучать хирургию и увлекся. На прежней работе я сталкивался в основном со случаями экстренной урологии, кстати, этот опыт мне очень пригодился, а затем начал специализироваться на онкологии.
— Ярославская областная онкологическая больница – это в первую очередь команда высококвалифицированных специалистов, готовых оказать пациентам помощь в самых сложных случаях. Наше отделение – не исключение. Но когда я подбираю людей в отделение, смотрю не только на профессиональный опыт. Врач должен отдаваться своему делу. Наших врачей по несколько операций в день, мы редко уходим домой вовремя и чаще всего даже за стенами больницы думаем о пациентах.
— Нам приходится общаться с разными людьми. У кого-то после объявления онкологического диагноза наступает паника, кто-то наоборот говорит, делайте что хотите. И здесь от врача очень многое зависит. Мы с каждым пациентом беседуем, стараемся найти нужные струнки, заставить бороться за свою жизнь. И это тоже лечит.
— Как изменилась медицина за те годы, что вы работаете?
— Это небо и земля. Прежде всего, это современное оборудование. Ярославская областная онкологическая больница на сегодняшний день обладает не только самым современным хирургическим оборудованием, позволяющим проводить самые сложные операции. С помощью телемедицины в сложных случаях мы можем получать консультации ведущих специалистов из Москвы и других городов. В больнице отличное диагностическое оборудование. И это очень важно, потому что некоторые онкологические заболевания проходят практически бессимптомно. Выявление их на ранних стадиях позволяет добиться излечения в большинстве случаев.
— Елена Вадимовна, что означает для вас профессия «врач»?
— С медициной связана вся моя жизнь. Я из семьи врачей, поэтому в школе для меня вопроса «кем быть» не было. Конечно, врачом. Это одна из самых гуманных профессий. Безусловно, врач обязан быть хорошим профессионалом, ведь от этого зависит жизнь человека. Но есть еще одна главная черта в профессии врача — человечность. Очень важно твое отношение к пациенту, важно найти с ним контакт, заставить его поверить в свое выздоровление. И это тоже лечит.
— Почему вы выбрали такую непростую специализацию, как онкология?
— На кафедре онкологии преподавал мой папа. В 1995 году я закончила Ярославскую медакадемию по специальности «акушерство и гинекология». Но с самого начала я хотела заниматься именно онкологическими заболеваниями. Поэтому ординатуру я проходила уже в областной онкологической больнице и после окончания вуза пришла сюда молодым специалистом. С тех пор и работаю.
— Психологически это сложнее работать с пациентами, которым уже поставлен смертельный диагноз?
— И да, и нет. С одной стороны, для врача любой пациент — это больной человек, то есть человек, который испытывает страдания. И врач обязан ему помочь. С другой — конечно, диагноз «онкология» для многих звучит как приговор. Но это не так. Сегодня рак лечится, и очень важно, чтоб пациент это понимал, чтобы он хотел бороться. И вот тут очень многое зависит от того, как врач общается с пациентом, насколько он может помочь ему поверить в свое выздоровление. От этого порой зависит не меньше, чем от лекарств. Иногда это бывает действительно непросто. Я стараюсь говорить себе, что это только работа, но получается далеко не всегда. Все равно даже вне работы думаешь о пациентах, хочется помочь каждому из них.
— Вы работаете в Ярославской областной онкологической больнице уже больше двадцати лет. Что изменилось за это время?
— Прежде всего, за это время кардинально поменялась сама медицина, подход к онкологическим заболеваниям. Появилась новая современная аппаратура, совершенно новые методики лечения онкологических заболеваний, которые позволяют точечно воздействовать именно на пораженные места, снижая степень вредного воздействия на соседние органы, риски осложнений и т. д. И самое главное, и аппаратура, и новые методики позволяют излечивать многие онкологические заболевания, особенно на ранних стадиях.
— Алексей Александрович, как вы пришли в медицину?
— Я — из читающей семьи. С детства и юности меня окружали хорошие книги. Я зачитывался произведениями Эрих Мария Ремарка, Юрия Германа, в которых главными героями были врачи. Большое влияние на выбор профессии оказал фильм «Дорогой мой человек» с Баталовым в главной роли. Врач стал для меня таким романтическим героем. В моей семье нет медиков, папа — инженер, мама — бухгалтер. А я уже в старших классах твердо решил стать врачом и после окончания школы поступил в Ярославскую медакадемию.
— Но медицина — это не только романтика, это еще и боль, и страдания, и тяжелый труд.
Не пришло разочарование?
— Нет, с выбором профессии я не ошибся. Раз я еще работаю врачом, значит разочарование не пришло. На мой взгляд, в медицине можно работать, только если по-настоящему любишь свое дело. Если ты не готов помогать, если не готов взять на себя ответственность за чужую жизнь, как ты будешь исполнять свои обязанности?! Так что разочаровавшийся человек здесь работать не сможет.
— Вы хирург-онколог. Часто Вам приходится принимать трудные решения, например, когда на операции становится понятно, что продолжать оперировать уже бесполезно?
— Решения принимать всегда трудно. Особенно в такой области медицины, как онкология. Не существует универсальной формулы, которая подходила бы всем пациентам, ни один врач не может дать стопроцентной гарантии излечения. Решение никогда не бывает линейным, всегда есть варианты лечения. Для врача это всегда выбор и выбор непростой, порой мучительный. Что касается ситуаций, когда врач уже бессилен, то такие решения принимает только консилиум. Это закреплено юридически и правильно с моральной точки зрения. В таких случаях всегда привлекаются самые опытные специалисты. Слишком уж велика цена ошибки. К счастью, в последнее время такие ситуации случаются крайне редко. Современные методы хирургии позволяют решить большинство онкологических проблем.
— Как бы вы оценили тенденции современной хирургии?
— Прежде всего, сегодня это высокотехнологичная отрасль медицины. Традиционный скальпель уходит в прошлое, мы уже довольно редко им пользуемся. Надо сказать, что Ярославская областная онкологическая больница — одно из самых оснащенных медицинских учреждений города. Здесь установлено самое современное оборудование, которое позволяет сделать операции более точными и менее травматичными для пациентов. Большинство операций проводится без разрезов, например, с помощью гибких эндоскопов. Такое оборудование, с одной стороны, дает широкие возможности для врачей, с другой — позволяет пациентам быстрее встать на ноги и вернуться к полноценной жизни.
— Расскажите о своем профессиональном пути.
— Тут ничего удивительного – быть врачом мечтала с детства. Я очень люблю детей и, к тому времени, когда определялась со специальностью, у меня уже были свои дети. Поэтому выучилась на врача-неонатолога и связала свою жизнь с педиатрией. Неонатологи обследуют новорожденных и младенцев, наблюдают их рост и развитие, диагностируют врожденные патологии, если они есть.

Сейчас я работаю в «СклифЛаб». Нашему медицинскому центру уже 5 лет, мы осуществляем забор анализов, работаем с передовыми российскими лабораториями.
Наша особенность – индивидуально подходить к каждому клиенту, даже если ему нужно сдать кровь в 7 утра или получить результаты анализов после закрытия медцентра. А еще мы удобно располагаемся: в «СклифЛаб» можно доехать без пересадок из любого района Ярославля.
— Как у вас организован рабочий процесс?
— В медицинском центре «СклифЛаб» я принимаю не только новорожденных и детей, но также взрослых пациентов, как врач общей практики.

Ситуации у пациентов бывают разные. Некоторые люди сначала сдают анализы, а когда получают результаты, приходят на консультацию. А кто-то сначала посещает мой кабинет, а потом, если требуется, мы назначаем анализы, исследования и диагностики.
— Ради чего вы приходите на работу каждый день?
— На самом деле каждый мой день – это разные пациенты с неординарными запросами и диагнозами. Правильно диагностировать болезнь, назначить лечение и следить за динамикой – вот то, ради чего стоит ходить на работу. Когда маленькие пациенты дарят свои симпатии и улыбки – это отдельный сорт удовольствия. В нашей профессии нужно любить людей.
— У вас есть профессиональная мечта?
— Все просто: чтобы мои пациенты были здоровы.

Просмотров: 9 103