Ярославец рассказал, как спасал команду «Локомотива» во время катастрофы

Он видел этот ужас. И помнит запах едкой гари, стоявшей над рекой Туношонкой, в которую на взлёте рухнул самолёт с командой «Локомотив». И забыть это невозможно. Сейчас Александра Трудоношина многие ярославцы знают как главу Кировского и Ленинского районов города. Но тогда, 7 сентября 2011 года, он работал в северном управлении внутренних дел на транспорте, был заместителем начальника полиции по оперативно-разыскной деятельности. В день трагедии дежурил в аэропорту. Александр видел, как взлетал самолет, одним из первых оказался на месте катастрофы и спас единственного выжившего — бортинженера Александра Сизова. В преддверии девятой годовщины трагедии мы попросили Александра Трудоношина рассказать, как всё было в тот чёрный для Ярославля день. «Он падает!» — Около 16 часов на игру в Минск должна была вылетать хоккейная команда «Локомотив». Спортсмены прибыли примерно за час до вылета. Мы в тот момент находились на аэровокзале. Видели их, они прошли мимо нас и сели в самолет. Я видел, как самолет начинал разгоняться. В свое время я занимался в аэроклубе, летал на самолетах ЯК-52, представлял, какая скорость нужна для взлета. Но тут скорость не набиралась. Сразу было видно, что что-то идёт не так, что сейчас может произойти что-то чрезвычайное. Не думал, что самолет будет отрываться от земли. Он мог бы остановиться. Места для этого хватало. Но когда самолет все-таки оторвался, я понял, что он сейчас ляжет на крыло, и крикнул своим: «Он падает!» Мы прыгнули в уазик и поехали за самолетом. В этот момент услышали хлопок и увидели впереди огонь, — рассказал Александр Трудоношин. Сизов стоял в воде и держал кого-то на руках Через пять минут полицейские уже были на месте падения самолета. — Там всё было в огне — река и трава, стоял запах топлива и жженой земли, валялись обломки самолета, в воде плавали кресла, останки тел, хоккейная экипировка, майки «Локомотива». На берегу толпились дачники. Они стояли и не могли понять, что произошло. Рядом был фундамент дома. И тогда было непонятно — был ли на этом месте дом и самолет его разрушил или нет (потом выяснилось, что дома не было). Я дал своим сотрудникам команду убрать всех от места катастрофы, так как была угроза взрыва. Мы с напарником Александром Махановым увидели в реке живого человека. Это был Александр Сизов. Он стоял по грудь в воде, примерно в трех-четырех метрах от берега, и держал на руках тело — судя по форме, одного из членов экипажа. Вокруг него все горело. Вода горела. Он находился в шоковом состоянии. Мы прыгнули в реку и помогли ему выбраться на берег. В какой-то момент он отпустил того, кого держал, и тот ушел под воду. Мы попытались его найти, но не получилось. Пытались найти других выживших — вокруг был дым, в воде муть, мы вытаскивали на ощупь останки тел. Вроде находишь кресло — а в нем только нога или рука… Никого живого больше не было. Вскоре прибыли спасатели, тоже начали извлекать тела. Через некоторое время вдалеке услышали крик, что нашли ещё одного живого человека. Это был Александр Галимов (через пять дней Галимов умер. — Прим. ред.). Отмыться невозможно Несмотря на то что пришлось пережить, Александр Трудоношин и его коллеги вернулись в аэропорт и продолжили нести службу. — Отмыться от гари, мазута было невозможно, одежду мы выкинули, переоделись и продолжили работать, — рассказал он. Александр добавил, что самые сильные эмоции захлестнули уже после пережитого. Но срывов на этой почве не было. — К психологу я не обращался, страха летать на самолетах нет. Для нас это была работа — работа со своими рисками. До этого мы принимали участие в боевых действиях, — поделился он. Но все равно о случившемся они с бывшими коллегами стараются не вспоминать и не говорить. Александр Сизов со спасителями больше не связывался. — Я его понимаю. Ситуация такая, что ее никогда не забыть, но лучше и не вспоминать, — вздыхает Александр Трудоношин. Единственным напоминанием о тех страшных событиях для главы Кировского и Ленинского района стала вырезка из газеты с фотографией, которую ему подарили коллеги. Она вставлена в рамочку и хранится в рабочем кабинете Александра Трудоношина. На фото Александр Васильевич и его товарищ Александр Маханов в белых рубахах среди ада, который творился на месте крушения самолета. Хотя есть и ещё одно напоминание — медаль «За спасение погибавших», которую Трудоношину вручили спустя два года после авиакатастрофы. Напомним, в результате авиакатастрофы погибли 44 человека — 36 пассажиров и 8 членов экипажа. Выжил только один из находившихся на борту — бортинженер Александр Сизов. По официальной версии следствия, причиной авиакатастрофы стали ошибки экипажа: самолет начал разгон не с начала взлетной полосы, не набрав нужную скорость, резко взял вверх и, не потянув такого угла подъема, накренился и рухнул на землю. Единственным виновным в случившемся признали бывшего заместителя директора по организации летной работы авиакомпании «Як Сервис» Вадима Тимофеева, который отвечал за подготовку и обучение экипажей в компании. Суд признал, что эта работа велась с нарушениями. В 2015 году Тимофеева приговорили к пяти годам заключения, но по амнистии выпустили прямо из зала суда (вся история судебного процесса).