21 мая вторник
СЕЙЧАС +16°С
  • 6 мая 2019

    Узнайте больше об авторах 76.RU!

    Друзья, теперь на нашем сайте стали активны имена авторов - кликнув на имя, вы увидите информацию об авторе и все его публикации.

    19 апреля 2019

    Собираем альбом "Письма с фронта"!

    Друзья, перед 9 Мая мы запустили душевную акцию - собираем письма с фронта. Посмотрите дома, может быть, остались письма бабушек и дедушек - те, что они писали друг другу во время войны? Пришлите их нам - мы опубликуем!

    10 апреля 2019

    Теперь можно комментировать всё и сразу!

    Друзья, мы сделали так, чтобы удобнее оставлять комментарии. Теперь в мобильной версии сайта плашка значок «Добавить комментарий» всплывает сразу, как только вы открываете новость. Так что давайте обсуждать, спорить, хвалить и ругаться!

    Еще

«Носки в подарок получаем заслуженно»: дети офицеров — о «казарменном» воспитании

Няньки-сержанты, конфликты с местными и долгие переезды глазами детей

Поделиться

Дети военных видели страны и города, название которых слышали не все

Фото: Полина Авдошина

Очень специфическая судьба — расти в семье военного. Как минимум, впечатляет география путешествий. Так, Николай Рябовол, сын офицера ракетных войск, пересёк Советский Союз несколько раз: Ленобласть, Охотск, снова Ленобласть, Западная Украина, Чукотка, Челябинск, Екатеринбург... В канун 23 Февраля мы пообщались с ним и с другими детьми офицеров, чтобы узнать, какую печать накладывает «военное детство».

Вместо военного Николай, по его словам, стал пацифистом

Фото: Ольга Шклярова

Больше всего Николаю запомнилась Чукотка, причём по вполне прагматичным соображениям:

— Погода там была выгодной для школьников: из-за холодов и метелей занятия часто отменяли, и, бывало, при шестидневной неделе мы учились по два дня. Иной раз не успеешь домашнее задание доделать, а по радио уже объявляют об отмене занятий. Через час всё успокаивается, и можно гулять, — смеется Николай.

1983 год, Семипалатинск: семейное фото в честь приезда отца Ани Ремпель в отпуск из Германии

Фото: из семейного архива Анны Ремпель

Дети вообще не склонны драматизировать ситуацию. Анна Фокс (Ремпель) на мой вопрос о вреде или пользе военного детства отвечает с усмешкой:

— Это как спросить: кого ты больше любишь — папу или маму? Я росла с этим, ездить для меня было естественно. Я и сейчас не могу дольше года сидеть на месте. Этот вопрос нужно адресовать маме: она же решала, быть женой военного или нет.

Отец Анны летал на биплане Ан-2

Фото: Игорь Двуреков (Wikipedia.org)

Дочь пилота Ан-2 Алексея Ремпеля, Анна прочувствовала контрасты военной жизни в полной мере: она жила в Семипалатинске (Казахстан), в Германии, на Дальнем Востоке, в Польше и в Иркутске.

— Родители сильно переживали, как мы, дети, адаптируемся в больших городах после гарнизонной жизни, — вспоминает она. — Но гарнизоны не были так уж закрыты, а в Германии мы вообще жили в городе.

А самое яркое впечатление для её тёзки Анны Кечиной — городок Аягоз в Казахстане.

— Все были как одна семья: войны нет, но спину всё равно всегда прикроют, — говорит она. — В пятиэтажном доме все двери были открыты, и мы, дети, тусили, где хотели. И всегда были накормлены, неважно кем. Солдаты были няньками, возвращение пап — праздником.

Маленькая Аня Кечина с папой: Душанбе, 1985 год

Фото: из семейного архива Анны Кечиной

Сейчас Анна живёт в Израиле, но уверена, что военное детство повлияло на её характер:

— Дисциплина на всю жизнь: папа никогда не кричал и тем более не бил меня, он просто говорил: «Анна, ты знаешь, рука у меня тяжёлая». Это была хорошая школа. Гнилых людей я теперь распознаю сразу. Меня даже привлекала военная карьера, но не сложилось.

На самом деле на счету Анны — многочисленные прыжки с парашютом, стрельбы, экстремальные походы и занятия рукопашным боем: всё это она постигала в клубе имени Александра Мироненко в Душанбе. 

Леонид Иванович Скороходов и его семья: сын Александр только пошёл в первый класс

Фото: из семейного архива Александра Скороходова

Александр Скороходов провел детство в Амурской области — он вспоминает город Райчихинск и особенно посёлок Орлиный (Свободный). На Восток его отца, офицера-артиллериста, перебросили из Молдавии.

— Я бы не сказал, что военная жизнь отразилась на мне, но есть, конечно, издержки гарнизонной жизни, — рассуждает Александр. — У обычных детей были игрушки из магазина, а у нас — от Министерства обороны в масштабе 1:1.

— Солдаты-срочники удивлялись, как мы управляемся с оружием, — смеётся Александр 

Фото: из семейного архива Александра Скороходова

А вот Игорь Тимошенко стал настоящим сыном полка и шутит, что отслужил с 10 до 12 лет. «Служил» он в Восточной Европе: Високе-Мито, Брно, Острава, Братислава, Прага... Маме пришлось уехать в Союз ухаживать за больной бабушкой, отец же проводил всё время на службе, лишь изредка прибегая домой проверить, жив ли сын. В конце концов папа забрал Игоря в расположение военной части.

Отец Игоря пошёл на вынужденную меру и поселил сына в казармах.
— Наверное, командиры не очень строгие были, — рассуждает Игорь. 

Фото: из семейного архива Игоря Тимошенко

— Я жил в казарме, где ко мне прикрепили няньку — сержанта Воробьёва, — вспоминает Игорь. — Он обучал меня военным штучкам: например, я стрелял из всех видов оружия, от допотопного нагана до пистолета-пулемёта Scorpion. Стрелял так хорошо, что меня ставили в пример офицерам. Ездил на мотоцикле, плавающем танке ПТ-76, БТР. Проходил полосу препятствий, обучился ножевому бою и минно-взрывному делу.

Игорь удивительно похож на отца

Фото: Игорь Тимошенко

Звучит, как прелюдия к блестящей офицерской карьере, но Игорь мотает головой:

— Военную карьеру даже не рассматривал. Я узнал армию в юном возрасте и не нашёл в ней романтики впоследствии. Менять места было очень тяжело: новые школы, незнакомый народ... Когда отец получил назначение в Тоцкие Лагеря, мы остались дома, и моя жизнь перестала отличаться от жизни сверстников. Разве что на уроках НВП военруки лишались дара речи от моих познаний.

Маленькая Яна вспоминает, как в то лето папа наконец-то решил взять отпуск (Ялта)

Фото: из семейного архива Яны Федуловой

Яна Федулова родилась в ГДР (город Витшток) и шутит, что в детстве мечтала возглавлять полк, но не срослось. Ей не исполнилось и года, когда отца с семьёй перебросили на Украину в гарнизон рядом со станцией Рауховка. Интересно, что её отец служил начальником автослужбы в полку беспилотной авиации — дроны были ещё в Советском Союзе (ТУ-141, ТУ-143).

Яна говорит, что работу отца обожала и, когда была возможность, навещала его в военной части

Фото: Яна Федулова

— Самое яркое впечатление — это Одесса! — вспоминает Яна. — Непередаваемая атмосфера! Всегда с огромной любовью вспоминаю этот город, где родился мой любимый братик.

Брат Яны позирует в фуражке отца

Фото: из семейного архива Яны Федуловой

Похожей была география путешествий челябинского журналиста Кирилла Бабушкина: с двух до восьми лет он жил с отцом, военным автомобилистом, в Германии, а летом 1989 года перебрался на Украину.

Кирилл, его отец Иван Емельянович и мама Ирина Викторовна. Фото «германского периода»

Фото: из семейного архива Кирилла Бабушкина

— Что сразу поразило на Украине: дикое изобилие всего по меркам маленького мальчика родом из Долгодеревенского, который видел преимущественно военторги, — вспоминает Кирилл. — В огороде безо всякого ухода росло четыре сорта винограда, посреди военного городка — ничьи абрикосовые деревья. Наш мальчишеский штаб был в ветвях старой шелковицы, которая плодоносила трижды за лето и пачкала одежду фиолетовым соком.

Правда, изобилие в магазинах резко кончилось в 1991 году, когда появились купоны наподобие автобусных билетов.

— На строевых офицеров служба накладывает очень глубокий отпечаток, — говорит Кирилл. — Я рос в строгости, хотя отца часто сутками не было дома. Не каждый Новый год мы встречали полным составом.

Кирилл работал на сайте 74.ru, много читает. Потребность в книгах он считает одним из следствий «военного детства»

Фото: Кирилл Бабушкин

Настольными книгами Кирилла была советская историческая литература, с уклоном в «военку»: его героями стали русские богатыри, суворовские гренадеры, давыдовские гусары, будёновцы, пионеры-герои.

— Когда на Украине, ставшей вдруг «незалежной», срочно создавалась своя версия истории, я регулярно ссорился с учителями, — вспоминает он. — Ведь мы знали лучше! Весной 1991 года меня успели принять в советские пионеры, но в украинские я переходить отказался, как и другие дети военных из класса. Словом, мы были крепко завязаны на патриотизм. 

Владимир Дубков родился в Бухаре, откуда начался его тур по Средней Азии: Байрам-Али, Ташауз, Самарканд...

Годовалый Владимир с отцом Александром Васильевичем, специалистом по правительственной связи

Фото: из семейного архива Владимира Дубкова 

— Самарканд — древнейший, невероятно красивый город! — восторгается он. — Изобилие фруктов, невероятные места, чувство безопасности, другой язык — в школе я учил узбекский... С большинством одноклассников общаемся до сих пор: может быть, столь красочный кусок жизни делает дружбу более долговечной. Были, конечно, конфликты с местными, но это тоже важная часть взросления.

Владимир рассматривал карьеру военного и даже подавал документы в вертолётное училище, но затем передумал: вместо этого угодил солдатом-срочником на Кубу — говорит, повезло.

— Как и все мужчины, на 23 Февраля мы с отцом получаем в подарок носки, — признается он. — Но нам кажется, что мы получаем их заслуженно.

— Польза от такого детства очевидна, — считает Владимир

Фото: Владимир Дубков

Кстати, изучение другого языка многие рассматривают как отдельный плюс.

— На Украине мы были дважды: первый раз я пошёл в садик, где срочно учил язык, чтобы понимать одногруппников, — вспоминает Николай Рябовол. — А второй раз приехали уже в перестройку: на вопрос, заданный по-русски, могли просто не ответить. Изучение языков развило память: может быть, поэтому я стал трёхкратным чемпионом Екатеринбурга в «Своей игре». Я сменил шесть школ и легко сходился с людьми, хотя потом этот навык утратил.

Долгое время Николай ощущал культ военной жизни: любимым семейным фильмом была лента «Офицеры».

— На Чукотке половина посёлка — военные, половина — шахтёры, — вспоминает он. — Когда стало известно, что мы переезжаем в Челябинск, я был уверен, что там половина жителей — военные, остальные работают на ЧТЗ. Но я оказался единственным сыном офицера в классе.

Военную карьеру Николай, как и остальные наши герои, не выбрал: увлёкся рок-музыкой, стал пацифистом, отрастил длинные волосы...

Но всё же дети военных — тоже на какую-то часть военные, и 23 Февраля отмечают со вкусом.

— У нас это семейный праздник, а не мужской день, — рассказывает Анна Фокс. — У меня обе бабушки — снайперы, дед прошёл Сталинград, мама работала в штабе, папа — лётчик.

Её тёзка, Анна Кечина, добавляет:

— Для папы и однополчан — это как День Победы для фронтовиков. Живут в разных странах, видятся редко, но 23 Февраля все выходят в скайп.

Анна и её папа Виталий Павлович Кечин, который служил с 1967 по 1994 год: от рядового до подполковника

Фото: Анна Кечина

Мы поздравляем всех военных и их семьи с 23 Февраля, и желаем, чтобы новое поколение «сынов полка» через много лет отозвалось о своих детских годах с той же теплотой, что наши герои. А если у вас есть своя история из военного детства — делитесь в комментариях.